Видишь принца - целуй! И так восемь раз

Тем временем официант принес заказ, который успели сделать ее проголодавшиеся спутники, и перед девушкой оказалось точно такое же блюдо с капустой и двумя толстыми сардельками.

- Что вы делаете, мне столько никогда не съесть! – воскликнула будущая актриса, но дождалась только двух косых взглядов уже всецело поглощенных обедом сотрапезников.

- До чего же вкусно! – воскликнула, расправившись со своей первой сарделькой, Аглая.

- Гномья кухня, - со значением поднял вверх указательный палец Вайорель.

Полина присоединилась к трапезе и неожиданно для себя в рекордные сроки очистила тарелку. Вайорель пододвинул к ней большую стеклянную кружку с какой-то мутной бурдой.

- Пей, не сомневайся. Это знаменитый гномий хефевайцен, то есть пшеничное пиво.

– Как, ты говоришь, называется этот кабак? – недовольно спросила у него будущая актриса. - «Уютный дворик»? А, по-моему, «Прощай, талия».

Аглая непонимающе улыбнулась. От природы она была одарена исключительно здоровым обменом веществ, позволяющим не заморачиваться подсчетом калорий.

Вайорель отодвинул от себя опустевшую кружку и поднялся из-за стола.

- Все, девочки. Я пошел. А вам советую пока немного отдохнуть – вечером, надеюсь, пойдем на торжества. Кстати, здесь действительно уютный дворик.

Балерун кивнул в сторону окна, за которым виднелся небольшой симпатичный садик с клумбами и беседками. Слева от него через невысокий штакетник просматривался подъезд к гостинице, а справа за глухим забором располагался хозяйственный двор.

В углу у забора стояла большая бочка, в которую рачительный садовник собирал дождевую воду. Прямо из обеденного зала в садик вели изящные остекленные двери.

Подруги последовали совету, вышли на свежий воздух и уселись на приглянувшуюся скамейку. Аглая по привычке принялась болтать ногами, любуясь на соседнюю клумбу, и через некоторое время поняла, что что-то не так – ноги постоянно шкрябали о землю. «Кажется, теперь я окончательно поверю, что мы у гномов», - подумала школьница.

Полина тем временем завела свою мантру: «Штуккенбрюккен, Вупперпаль, Эберхард Штуккенбрюккен, Вупперпаль, Эберхард, Эберхард, Эберхард, Эберхард…».

- Эберхард, взгляни-ка сюда, - раздалось вдруг почти что у нее под ухом. – Я нашел его!

Девушка встрепенулась. В находившееся напротив скамейки окно ей было видно, что в обеденный зал вошли трое богато одетых молодых гномов и сейчас с пристрастием рассматривают давешнего пьяницу.