Там, на неведомых дорожках...

В воздухе снова засвистели шишки: пара из них ударила ее в грудь и в живот. Она наклонилась, подобрала одну и бросила в мою сторону. Ах, так! Сорвал шишку побольше и запустил ей в затылок. Посмотрев на нее, понял, что сейчас девчонка снова разревется.

Она сорвалась с места и побежала дальше. Ее наверняка трясло от ярости и обиды! Какое счастье! Наконец, она рискнула оглянуться: я все еще стоял на том же самом месте.

— Меня зовут Даян! — Крикнул я. — А тебя? — Она перешла на шаг, не удостоив меня ответом. Меня!? Сына Кощеева! Какая-то девка! Я ей покажу! Я ей устрою!

Склоны по обе стороны ограды были слишком крутые, чтобы выбраться, но я знал, что дальше будет место, где вырезаны в дерне ступеньки, ведущие наверх, к мосту.

Общему мосту. По нему она сможет дойти до изгороди и вернуться домой. Там то я ее и поймаю!

Она шла и гневно пинала комья земли на каждом шагу. И уже не плакала. Какая досада! Я почувствовал к ней жгучую ненависть. Как она посмела проигнорировать меня!? Тупая, безмозглая оборванка.

Она не пройдет мимо. Больше тут пойти абсолютно некуда. На много миль во все стороны — сплошная плоская равнина, бесконечная унылая скатерть серо-зеленых полей, расчерченная канавами, ручейками и речушками. Всюду вода и грязь и ни единого нормального склона. Мост был единственным выходом. Я быстро пробежал нужное расстояние и остановился, ожидая ее появления. Девчонка была настолько поглощена собой, что незаметив, уткнулась носом прямо в меня.

Глава 1.3

Кощей Бессмертный

Богдан, старшой мой, спокойным уродился, невозмутимым и нелюдимым.

С оружием хорошо обращался и определил я его воеводой войска своего.

— Женится надобно тебе, сын. — Приказал ему давеча и исполнил он волю мою, только долго искал он дивчину подходящую, избирательный уж больно! Темперамента в нем никакого, страстями не пылал да и женку выискал себе подобную. Не строптива, послушна, глаза в пол, как и положено молодой супруге сына Кощеева. Нечего баловать! Окружила его вниманием и заботой супружница да только с мамкой его, женой моей первой, не договорятся никак — все делят его между собой да никак не поделят.

Смотрел на их распри да и плюнул. Пусть сами разбираются. Негоже Кощею в бабские склоки вступать!

Тихомиром нарекла вторая супруга сына нашего среднего. Сдержала обещание — взростила крепким, да уж больно нерешительным оказался. Все за мамкину юбку прятался. Доброты и кротости в нем было немеряно, будто и не мой сын вовсе. Улыбался всегда, словно юродивый.