Бог-Император Дюны

Вооружение снимает узду с техники, и этого джинна уже невозможно загнать обратно в бутылку.

Я же учу их иной магии.

Лето обратился к толпе своих предков:

«Вы видите? Монео разрядил этот смертоносный инструмент. Связь прервалась, капсула раздавлена».

Лето втянул носом воздух, ощутив эфирный запах ружейного масла, смешанный с запахом пота Монео.

Обращаясь к предкам, Лето продолжил: «Но джинн не умер. Технология – питательная среда для анархии. Она способствует широкому распространению таких инструментов, а это провоцирует насилие.

Способностью производить невиданные разрушения начинают обладать все более мелкие группы, и так продолжается до тех пор, пока оружие не попадает в руки каждого отдельно взятого человека».

Монео вернулся на прежнее место, держа в правой руке разряженное ружье.

– На Парелле и планетах Дана поговаривают о новом джихаде против подобного оружия.

Монео поднял вверх ружье, улыбкой давая понять Лето, что понимает всю парадоксальность таких пустых мечтаний.

Лето прикрыл глаза. Орда предков подняла было крик, но Император заглушил их, подумав: Джихады порождают армии. Бутлерианский джихад пытался избавить мир от машин, имитирующих мозг человека. Бутлериане оставили на страже армии, и иксианцы получили возможность создавать свои сомнительные механизмы… Спасибо им за это. Что же такое анафема? Ее мотивация – разрушение, и никакого значения не имеет, какое орудие применяют для этой цели.

– Это произошло, – пробормотал он.

– Что вы сказали, мой господин?

Лето открыл глаза.

– Я поеду в свою башню, – сказал он. – Хочу наедине с собой оплакать моего верного Дункана.

– Новый Айдахо находится на пути сюда, – сказал Монео.

Вы – первый, кто видит мои записки спустя четыре тысячи лет после их создания. Однако берегитесь. Не стоит раздуваться от гордости за первенство в открытии тайны этого иксианского хранилища. Обнаружив и прочитав записки, вы испытаете боль. У меня было всего несколько озарений, позволивших мне изредка заглядывать во тьму будущего через четыре тысячелетия.

Эти прозрения убедили меня, что Золотой Путь продолжается и будет продолжаться. Поэтому я не уверен, что мои записи будут очень важны для людей вашего времени. Я твердо знаю только одно – мои записи канули в небытие, и сведения о событиях, о которых я рассказываю, будут до неузнаваемости искажены преданиями и историческими хрониками. Могу заверить вас, что прозрение будущего – весьма скучное занятие.