Эффект попутчика

Устала я, говорит, от этого депрессивного образа. Вечно меня используют как средство газлайтинга. И вообще, эта вся токсичность негативно сказывается на моём здоровье. В общем, начиталась она каких-то умных книжек и решила, что не обязана больше соответствовать общественным ожиданиям. Провела ребрендинг, и теперь я вот такой вот. Работать невозможно стало. Все надо мной ржут, простите, как кони. Я, значит, прихожу. Душу, значит забрать. А они ржут. Я уже хозяйке говорил, что весь нажитый веками авторитет растерял.

А она говорит, что меня не должно волновать мнение людей, неспособных избавиться от своего закостенелого мышления. А я как представлю… А вдруг Апокалипсис? Нет, вы только представьте: Чума на белом коне, Раздор на кроваво-огненном коне, Голод на вороном коне. И Смерть. В фенечках. На единороге. Кстати, позвольте представиться, меня теперь зовут Мишель. За-ши-бись.

Единорог Мишель тяжело вздохнул. Кони переглядывались, пегас шевелил губами, рифмуя «острог - единорог».

Кобылица робко спросила:

- Простите, Мишель, - в этом месте единорог нервно фыркнул, и кобылица, извинившись, продолжила, - Простите, а как Вы оказались здесь?

Тут, словно отвечая на этот вопрос, от таверны разнёсся дикий хохот, который через секунду сменился испуганным визгом. Единорог взмахнул рогом, двери денников распахнулись.

- По работе я здесь. Но мне уже пора. – Он направился к выходу. Мальчик-конюх даже и не подумал мешать ему. – Это… Спасибо, что выслушали.

А то сил моих больше нет.

Он вышел на улицу. Конь, лошадь и пегас, держась кучкой, тихонько вышли за ним следом и стали поодаль.

От таверны к ним направлялась Смерть. Традиционный черный балахон сменили кислотно-зелёное худи, джинсы-бойфренды и кеды. Кисти рук украшали цветастые фенечки, на голове, накрытой капюшоном худи, топорщились кошачьи ушки. Вместо косы она несла новомодный триммер. Смерть шла и весело напевала «релакс, тейк ит и-и-и-изи».

Потом лихо запрыгнула на спину единорога, закинула триммер за спину, на манер самурайской катаны.

Мишель грустно обернулся на провожатых.

- Там кстати это. Ты теперь свободный конь и можешь скакать по прериям. Ну, или где ты там хотел, - обратился он к гнедому коню. – Ну, бывайте.

Он неловко разбежался и взмыл вверх под веселые крики хозяйки: «Гони, Мишель, гони!». И вскоре они исчезли вдалеке, оставив только радужный след.