Три чародея, не считая прекрасной дамы. И без кота

И соперника с желанной должности убрал, и к Темному Властелину подольстился... Только не выйдет!

И с чувством ляснул кулаком по столу. Жест вышел бы эффектный, но с похмелья председатель Совета Содружества не рассчитал силу, поэтому тут же, тоненько подвывая, затряс ушибленной конечностью.

Ситуация, откровенно говоря, складывалась нехорошая. Могущественный чародей-ренегат Эдмонд Кёмпферишеркатер, которого со страхом называли Темным Властелином, всего неделю назад был повержен в грандиозной битве добра и зла, и передан под временную стражу Содружества чародеев.

А теперь он пропал. Причем пропал в непосредственной близости от председателя Совета этого самого Содружества.

Эрвин, Вульфрик и Кендрик были... Не сказать, чтобы друзьями. Точно нет. Но большую часть жизни они провели бок о бок, и стали друг для друга в каком-то смысле... родственниками. Причем, не из той породы родни, что вгрызается один другому в глотку из-за наследства.

Именно поэтому ни Кендрик, ни Вульфрик не торопились оповещать младших коллег о произошедшем инциденте, а принялись искать решение проблемы за закрытыми дверями.

Но поскольку извечные конкуренты Вайсермантель и Шварцвальд обойтись без взаимных подколок и дележки регалий не могли никак, поиски плавно перетекли в мордобой. Эрвин и Вульфрик, вскочив и перегнувшись через стол, вцепились друг другу в бороды. Злополучная клетка ляснулась на пол. Кендрик, придерживая компресс, аккуратненько отодвинулся вместе со стулом.

— Не староваты ли вы для такой интенсивной утренней зарядки, господа?

Господа синхронно повернулись к предположительно запертой двери библиотеки.

— Я совершенно точно ее запирал, — огрызнулся Вульфрик на красноречивый взгляд Эрвина.

— А заклятием запечатать?

— А почему все я, да я?!

— Ну-ну, дорогуши, не ссорьтесь, вы ведь знаете, меня бы это не остановило, — молвила Бефана Аберклугерфухс, Верховный магистр ордена Тонких материй.

Вот так руководящий состав Совета Содружества чародеев оказался в сборе.

Прочие магистры забормотали что-то раздраженно-утвердительное. Конечно, не остановило бы. Никогда ведь не останавливало.

Никто не дал бы Бефане ее двухсот восьмидесяти пяти лет. Высокая, стройная, статная, с густой гривой рыжевато-каштановых волос и строгими, изящными чертами ухоженного лица, она выглядела на тридцать, тридцать пять лет. Или на сорок, как сейчас, с наспех собранными в пучок волосами и без макияжа.