Демон Судьбы. Проснуться Демоном.

Картинка, а не животное! И такой милый! Издавая тоскливые звуки, лисомур бегал вдоль кромки воды, пытаясь привлечь мое внимание. Я помахала ему рукой: дескать не переживай, сейчас вернусь. Лисомур не внял. Он присел на задние лапы и прыгнул ко мне. Я в этот момент как раз добралась до лилии и начала её нюхать. За прыжком лисомура последовало сразу несколько событий: перегруженный лист сложился пополам, а я нырнула головой в цветок… и куда-то полетела, чувствуя, что лисомур вцепился зубами в край моего облачения.

Пришла в себя я в странном месте. Во-первых, было темно. Словно снова настали сумерки. Во-вторых, никаким озером и лесом тут и не пахло. Я сидела на краю просёлочной дороги, вьющейся по уныло выглядящим пологим голым холмам. Вдали стоял какой-то замок. Замок был явно не тот, в котором я гостила еще пару дней назад. Этот был гораздо меньше, компактнее, построен из интересного, словно светящегося в полумраке белого камня, и вообще выглядел очень изящно.

Около моих ног суетился расстроенный лисомур.

Я рассеянно почесала его за лопушистым ухом и, озираясь, пробормотала «все чудесится и чудесится»: происходящее было абсолютно в стиле Кэрролла. Потом решила пойти к замку.

- Знаешь, Мýра, - обратилась я к своему спутнику, неожиданно придумав ему кличку, - в замке наверняка найдутся люди, которые у которых можно попросить пожрать. Или хотя бы выяснить у них, где тут можно пожрать.

Лисомур пискнул, то ли выражая согласие, то ли неодобрение, но последовал за мной.

Я порадовалась, что нахожусь не в лесу: по этой дороге, покрытой толстым слоем мягкой пыли, можно было идти и босиком.

Дорога к замку оказалась длиннее, чем я предполагала. Он маячил и маячил перед глазами как мираж, казалось, не приближаясь ни на йоту. Но все когда-нибудь заканчивается, и, буквально на последнем издыхании от голода (я, во всяком случае), мы с лисомуром доковыляли до ворот замка.

Ворота были небрежно распахнуты. Замковый ров был пуст и сух, мост через него, по-моему, не поднимался с момента постройки, так как весь зарос травой.

В воротах, небрежно привалившись к косяку, стоял абсолютно безоружный стражник, задумчиво вертящий в руке пышную белую астру. Откровенно говоря, идея, что это именно стражник, была чистой воды гипотезой. На стражника этот тип походил не больше, чем я в своем теперешнем наряде на рыцаря круглого стола. Ну, разве что, прислоненная неподалёку к стене алебарда была слабым намёком.