Труд и Боль квестодателя: Саван

— Знай только, что Алдорра, как новое и юное вместилище душ, вечно подвергается опасностям! Хаос охватил земли этого мира, и тебе, Герой, предстоит их спасти!

Справа от Божества раздалось потрескивание, словно от поленьев, сгорающих в костре. Теперь, на такой же арке, вокруг силуэта загорелись символы. Но эти символы были совсем другие. Даже Леонид смог разглядеть разницу. Безобразные красные руны на второй арке походили скорее на варварские знаки, грубо высеченные в камне. С каждым мигом потрескивание становилось все громче, а иероглифы сияли сильнее, при этом словно сдерживая свою энергию, они неестественным образом сохраняли тьму вокруг силуэта.

Треск набирал громкость, но сквозь него Леонид отчетливо слышал слова, доносящиеся из темноты.

— Ты снова всё перепутал, Феродван. Раад не занимается Избранными уже много тысячелетий. Этой душе уготовано служить героям, а не стать одним из них.

— Покажись, Х`Тош. Не люблю, когда прячутся от моего взора. — Исполинский рыцарь наполовину обнажил свой меч.

Волна белого света на мгновение заполнила всю пещеру, ослепив Леонида, после чего свет тонким лучом устремился в сторону второго силуэта.

Под второй аркой теперь были видны языки черного пламени. Оно танцевало, ненасытно сжигая воздух вокруг и превращая его во тьму, которую снова рассеивал свет от меча Бога-рыцаря Феродвана. Пламя хаотично дергалось из одной стороны в другую, и Леонид заметил, как два небольших уголька, подобно диковинным глазам, соблюдали такое же движение, оставаясь в черном огне и прячась от направленного света.

— Убери! — пламя резко вспыхнуло и заполонило собой всю каменную арку. — Мне тоже тебя не видно во всём этом мерзком свете! Верни свой факел на место! И где третий судья? Я не собираюсь ждать вечно!

Пока Рыцарь и Огонь бурили друг друга ненавистными взглядами, Леонид увидел слева третью арку. Символов на этой арке было больше всего, но от них не исходило никакого свечения.

Из-под этой арки, прямо из каменной скалы, показался пустой черный саван.

Паря в воздухе, он медленно подлетел к Леониду, желая осмотреть человека. До сих пор Леонид сохранял спокойствие, хотя и не без усилий. Теперь же, впервые после Раада и домика, парящего над морем, Леонида одолел настоящий страх, когда в подлетевшем поближе саване он разглядел своё же лицо. Оно, меняясь каждую секунду, то безжизненным взглядом пронзало Леонида, то корчилось от боли, то безумно смеялось, то безутешно рыдало.