Наследие драконов

«Ненормальная!» — от бешеного рёва задёргался глаз, но я уже неслась вперёд аки лань, молясь всем богам, чтобы те помогли мне добраться до лагеря в относительной целостности.

Пущенные вперёд огоньки освещали путь, позволяя курсировать между стволами без особых потерь с моей стороны. Пара царапин — это ничто по сравнению с возможным уроном. Назад я не оборачивалась, хотя, конечно же, хотелось, вот только смысла в том не было. Рука сжимала самострел, а взгляд выискивал наиболее удобный путь, когда случилось нечто такое, чего, по идее, случиться не могло…

Всего миг назад перед моим взором не было ничего кроме тёмного леса, сейчас же впереди, до самого горизонта, простиралась водная гладь, несущая свои волны к каменному утёсу, на котором я оказалась.

Зажмурив глаза, потёрла их кулаком и открыла вновь, надеясь, что видение исчезнет, но всё осталось по-прежнему. Ласковый ветерок доносил до меня мелкие солёные брызги, освежая разгорячённое после бега лицо, а лучи заходящего солнца тут же их иссушали.

Если честно, я растерялась, не зная, что предпринять, а такое со мной случалось не часто.

— Тебя не учили слушаться старших? — резкий голос, неожиданно прозвучавший за спиной, вывел меня из раздумий.

Оборачиваясь, я одновременно вскинула самострел, наведя его на молодого высокого мужчину, стоявшего чуть в стороне со сложенными на груди руками и всем своим видом выказывающего недовольство. Его глаза были чёрными, как ночь, а смуглое лицо отдавало бронзой. Длинные волосы цвета воронова крыла оказались заплетены на висках в косички, из-за которых виднелись заострённые кончики ушей.

— Смотря каких, — ответила я, признав в нём по голосу того, кто говорил со мной в лесу, и по-прежнему держа его на прицеле.

— Тех, которые пытаются спасти твою жизнь! — процедил тот сквозь зубы.

— Таких, конечно, можно послушать, а вот тех, которые унижают, не мешало бы и послать… пешим ходом в дальнюю дорогу, — огрызнулась я.

В тот же миг мужчина вскинул руку, и мой самострел полетел в морскую пучину, спикировав прямо с обрыва.

— Я не приемлю грубость в отношении себя, — с угрозой произнёс тот, — тебе следует это учитывать при общении со мной.

— А я не приемлю унижения, — ответила в тон ему, — прошу это учитывать при общении со мной.

На точёных скулах заиграли желваки, брови сошлись на переносице, а глаза замерцали, и в душе зародилось стойкое ощущение, что меня сейчас отправят следом за самострелом.