Оракул Смерти

Дал какой-то талон на еду, при этом не рассказал, где столовая, как работает, и чем там кормят.

Потом он, широко зевая и шаркая ногами, отправился прочь.

Не прошло и минуты, как стихли шаги заведующего, в дверь постучались.

Оказалось, это адептка Эль… как-то там, проще будет просто Эли. В общем, пришла она с извинениями и с примирительным ужином. Следила она, что ли... У нее были такие же талоны, как и у меня.

Посидели, перекусили.

Талоны эти, оказывается, еду прямо на столе колдуют. И ходить никуда не надо!

Хотели было пообщаться… но Эли вдруг на пару секунд зависла, как старенький компьютер.

Странные какие они тут все! Эти, двое... Только Ланарикс нормальным оказался, даром что на гоблина похож.

Всю свою жизнь, сколько себя помню. Один, хоть и окружен с детства друзьями по детскому дому. Но всегда, когда остаюсь один, ощущаю себя одиноким на весь мир.

Наша компания с годами редела, многих моих друзей забирали их приемные родители.

Нас четверых так никто и не взял. Мы выросли, государство выдало нам по углу. Мне дали «однушку» в спальном районе. В свою квартиру я приходил только спать. Приходил и вырубался почти сразу, чтобы давящее чувство одиночества не успело подкрасться.

Сейчас это чувство одиночества и собственной ненужности подступило, взяло в тиски и давит не хуже тех оков, которые на меня наколдовала Эли, едва я снес железную калитку.

Так!

Ладно, не время унывать! Не такой я уж и ненужный, если вспомнить, как за мной гнались эти... Как их назвать-то теперь, даже не знаю.

Что там рассказывал ректор про повторы? Мысленно вернуться в нужное видение. Осмотреться без эмоций.

Ладно, посмотрим, проверим!

Я улёгся на кровать, закрыл глаза. Начал вспоминать...

Чувствую свежий воздух, лёгкий теплый ветер и назойливое жужжание комара над ухом. Кажется, что в этом писке есть что-то связное и похожее на речь.

Хотел отмахнуться от него рукой, но не получилось. Руки привязаны, ноги тоже. Открываю глаза: голова зафиксирована, вижу небо, обрамленное верхушками деревьев. Звучит какое-то ритуальное песнопение. Древний, мертвый язык. Не знаю, почему я так решил; словно чужая мысль зашла и мне это поведала...

Жертвенный атам возносится надо мной. Кинжал горит в красно-черном свечении.

Чего-то я такого не припомню...