Нейтрально-враждебный

После всех пережитых в этот день унижений даже предстоящие выходные перестали радовать его. Да и чему было радоваться? Выходные имели свойство проноситься незаметно, и заканчивались, не успев начаться. А за ними следовала еще одна долгая школьная неделя, очередные шесть кругов ада.

Но пока что ему следовало как-то пережить этот день, а тот и не думал заканчиваться. Подслушав перешептывание одноклассников, Стасик с содроганием выяснил, что милые шалуны затевали в его отношении очередную уморительную шутку. Просто кидаться в него бумажными шарами им наскучило, и они решили привнести в приевшуюся забаву толику новизны.

Новое было упасть и не встать – добрые детишки сговорились отловить Стасика после занятий и напихать ему бумажных шаров под одежду. Притом на бумаге, как понял страдалец, садисты экономить не планировали.

Вообразив себе грядущую муку, Стасик попытался избегнуть ее, и предпринял поползновение отпроситься с урока, сославшись на то, что у него разболелась голова. Но учитель физики, мужик черствый и глухой к чужим страданиям, предложил Стасику потерпеть, благо до звонка осталось всего каких-то пятнадцать минут.

После этого Стасику стало ясно, что сегодня его точно нафаршируют бумагой.

Едва прозвенел звонок, как Стасик, который заранее сложил в ранец все свои вещи, сорвался с места и бросился к выходу. Но не он один подготовился к быстрому старту. За своей спиной он услышал топот преследователей, их задорный смех, и ворчливое требование педагога не бегать по классной комнате.

Выскочив в коридор, Стасик со всех ног припустил к выходу. Полученное при раннем старте преимущество могло спасти его, не будь вся школа забита учениками, торопящимися покинуть обожаемое учебное заведение, и с головой окунуться в долгожданные выходные. У выхода на лестницу в дверях образовался плотный копошащийся затор из человеческих тел. Преодолеть его было невозможно, разве что попытаться пролезть по головам. Гонимый страхом, Стасик храбро бросился в самую гущу давки, но тут же отскочил от нее, как от стены.

Никто не хотел пропускать его вперед.

А тут нагрянули и его преследовали. Крепкие Колькины руки обхватили Стасика, и школьный садист с радостным смехом потащил добычу к двери в туалет. Трое Колькиных подпевал, что вечно таскались за ним, изображая послушную массовку, как шакалы крутились рядом, оперативно комкая шары из бумаги.

Стасик, обычно робкий и безответный, вдруг рванулся изо всех сил, пытаясь высвободиться из хватки хищника.