Нейтрально-враждебный

Сколько он ни пытался отпроситься с уроков по причине внезапно возникшего недомогания, у него ни разу не выгорело. Вот и Васек без труда раскусил его ложь.

- Да ты просто заспался, вот и все! – заявил коллега. – Шутка ли – целый день дрыхнуть. Что ты ночью делал?

- Спал, - ответил Стасик.

- Ну, все ясно. Если сутки проспать, то любой себя больным почувствует. Ты вот что – собирайся, одевайся, и погнали в город. Сейчас как ударим по пирогам, да как пройдемся по колбасам, да как пивом все это дело смочим. Сразу оживешь!

Стасик сомневался в том, что даже самые лучшие угощения способны вернуть ему бодрость духа и вкус к жизни.

Но упираться и дальше он не стал. Решил – будь что будет.

На сборы не ушло много времени. Его скромный гардероб не оставлял простора для импровизаций, поскольку состоял всего из двух комплектов одежды: крестьянской рабочей и крестьянской парадной. Различались они только степенью изношенности. Умываться, причесываться и наводить прочий марафет Стасик не стал. Ради чего? В своем наряде свинопаса он свинопасом и останется, хоть умытый, хоть нет.

Да и вряд ли кто-то обратит внимание на него, простого крестьянина. Там ведь будет на кого посмотреть и помимо свинопасов.

- Ну, ты хоть бы причесался, - укоризненно сказал Васек, когда Стасик вышел из своего домика и прикрыл за собой дверь. Выражение лица у него при этом было такое, будто он собрался на собственные похороны.

- Да ладно, - отмахнулся Стасик. – И так сойдет.

Со стороны Форинга неслась задорная музыка, ей вторили радостные крики.

Похоже, пирушка была в самом разгаре.

Вдвоем они направились по дороге в сторону главных ворот. Васек договорился встретиться со своей подружкой в городе, а все остальные окрестные крестьяне уже давно были внутри – пили, ели и веселились.

По мере приближения к воротам настроение Стасика мрачнело все сильнее. Пару раз его одолевало страстное желание развернуть оглобли и броситься обратно в свою хижину. Но он сдержался. Сам не знал, почему. Ему совершенно нечего было делать на этом празднике.

Даже обещанные угощения не прельщали его. Грандиозный Колькин успех навеки отбил у Стасика аппетит.

- Ты бы хоть улыбнулся, - посоветовал ему Васек. – Нельзя с такой кислой миной идти на торжественное мероприятие.

Стасик едва сдержался, чтобы не излить коллеге душу. А слова признания так и рвались из него. Очень бы хотелось ему объяснить хоть одной живой душе на всем белом свете, что этот праздник должны были устроить в его честь.