Новая жизнь Семёновны и Захаровны

Кажется, наконец, моя мечта сбудется!

— Зина, только не говори, что решилась на то, чтобы тебя, как БТР, на нескольких парашютах выкинули, или на заказ сшили какой-то супербольшой парашют! — заволновалась собеседница.

И ведь не беспочвенно — была у Зинаиды мечта: она хотела испытать свободное падение, но из-за её габаритов — неисполнимая. Зато Семёновне приходилось исполнять мечту дважды: за себя и за неё — ну не пропадать же деньгам зря! Так что её волнение понять можно.

— Про прыжки с парашютом забудь, — Клавдия облегченно вздохнула.

— Я договорилась о полёте на воздушном шаре. Представляешь: ты, я и небо!

— Воздушный шар, говоришь? — задумалась экстремалка номер два. — А ты случайно Гришке об этом не говорила? — та утвердительно кивнула. — Теперь понятно, почему он сверху деньжат подкинул — на смерть нам, подлюка, раскошелился.

— Ты чего каркаешь?! — взорвалась Захаровна.

— Так, орать прекращай, лучше давай помолимся и начнём заново обсуждать план, глядишь, и на этот раз с божьей помощью обойдётся.

Ну или отделаемся лёгким испугом, — пробурчала бабушка-одуванчик, встала со своего места и направилась к иконе. Повернувшись к подруге, строго посмотрела на неё:

— Ты чего села, тушка тюленя, вставай рядом и молись о том, чтобы вернуться в добром здравии!

Захаровна посмотрела на подругу осуждающе, чуть слышно ругнулась, но всё-таки направилась к ней.

— Не преуменьшай мои достоинства, я больше на гиппопотама похожа, чем на тюленя. И вообще, делать тебе нечего, с чего вдруг верующей стала?

— Так после отдыха, где чуть не стали обедом крокодилов, враз поверила в бога.

Захаровна страдальчески закатила глаза и всё же решила внести уточнение:

— Хочу напомнить, что в тот раз пострадавшей стороной были именно рептилии.

Семёновна решила не развивать эту тему, понимая, что подруга права — они тогда знатно отделали крокодилов, и неважно, что Клавдия потом неделю провалялась в постели из-за сорванной спины. Главное — враг был повержен. А сейчас нужно думать о будущем, посему они встали возле иконы.

— Господи, прости нам, пожалуйста, грехи вольные и невольные, ведомые и неведомые, чаянные и нечаянные, — начала Семёновна, и тут же её перебила подруга.

— Невольные — не грех, так же как неведомые и нечаянные, — пробурчала она.

— Так-то да, но ведь так положено, — неуверенно начала оправдываться Клавдия.

— Неправильно ты молишься, тут главное не врать, а то от молитвы толку никакого не будет. Смотри, как нужно.