Чужая война

Во главе их ни дать не взять седовласый, с одной лишь чёрной как смоль прядью старик, со здоровенной, чадящей серым дымом трубкой в зубах, которая противоречила всем возможным уставам, традициям и правилам, но это никого не заботило. Его имя также всплыло в моей памяти.

«Упрямый Лой Ноктим».

Он и его солдаты славились своей феноменальной стойкостью. Самый запомнившийся случай произошёл, когда «тридцать третья», находясь в полном окружении, две недели удерживала стратегически важный форт. Когда же к ним отправили гонца, пытаясь понять, есть ли ещё кого спасать, Ноктим прислал следующий ответ:

«Держимся.

Пришлите патронов, пороха и два ящика водки ― и мы простоим тут целый год!»

У трубки тоже имелась своя история. Лой не расставался с ней ни при каких обстоятельствах. Перед королём или по шею в воде — всё одно. Какой уж там смотр у командующего!

Обычно никотин был весьма вреден, но капитан Ноктим придерживался обратной позиции, считая, что курение очень даже полезно для окружающей среды: ведь оно убивает людей.

Таких бригад, рот, батальонов в тот день перед моими глазами прошествовало, кажется, бесконечность. Каждая со своим названием, номером, историей. В сумме армия насчитывала около двадцати тысяч человек, и ещё тысяч пять различной обслуги. Из них Рейланд Рор, к моему удивлению, в той или иной степени знал добрую половину.

Больше всего мне запомнились повара. Их форма вперемешку с фартуками и белыми колпаками смотрелась откровенно дико на фоне остальной армии, но ещё сильнее удивляло оружие, а точнее — его отсутствие.

Вместо этого вооружились кухонные воины кто скалкой, кто сковородой. Какому-то, видимо, самому суровому бойцу, выдали огромный, словно ковш экскаватора, черпак. Несмотря на всю нелепость ситуации, повара шли с каменными, сосредоточенными лицами.

«А ведь они это делают, потому что им важно показаться перед Рейландом Рором. То есть передо мной», — не без удивления сообразил я.

***

Участник Игр

***

Как только парад закончился, я в ту же секунду засобирался уходить, но такой возможности мне никто давать не собирался.

Судя по лицам Леона и прочих собравшихся, они все жаждали со мной переговорить.

К счастью, кто-то из аристократов сообщил, что не против был бы отобедать, на что другой ему возразил, что здесь было бы странно это делать. Так, постепенно наша высокая ложа переместилась с башни на землю, а оттуда в близлежащую палатку, где кто-то благоразумный уже организовал небольшой столик с едой и напитками.