Моя невеста - интроверт!

Эти ограничения были на самом деле сущим пустяком по сравнению с тем, что мы едва не лишились жизней из-за истории с «Иглами красной смерти». И я, хоть и не очень охотно, все же смирилась, надеясь поговорить с Арэллином, и убедить его, что в подобных мерах нет необходимости.

Вдовствующая императрица привела меня в небольшую, но уютную комнату — свой кабинет. Он был выполнен в золотых тонах, но без помпезности и излишней роскоши. Это было место, где можно было расслабиться и поразмышлять о чем-то, зная, что тебя никто не побеспокоит.

Мы присели на невысокий диванчик, обитый красным бархатом, а Гленда предложила мне чай.

— Нет, спасибо. Вы хотели поговорить со мной…

— Да, — женщина кивнула. — В первую очередь о том, какую роль ты должна…

Императрица сбилась, заправив прядь светлых волос за ухо.

— О том, какую роль я хочу попросить тебя принять на себя.

Мы какое-то время помолчали. Я нервно сжимала и разжимала ладони, а Гленда подбирала слова.

— Видишь ли… У драконов есть ряд особенностей в связи с поиском истинных пар.

Арэллин не сумеет больше найти себе свою половину… Империи нужен наследник… Я понимаю, что все это мало волнует тебя, но все же прислушайся к моим словам… Я не обязываю тебя. Я прошу.

Я кивнула.

— Я знаю. Спасибо за вашу мягкость.

— Можно вопрос? — Гленда улыбнулась. — Я спрошу не как императрица, а как мать.

«Ну вооот. Началооось…» — зафыркали таракашки.

— Конечно.

— Ар… Мой сын… Он тебе нравится?

Я задумалась, вспоминая императора.

Его насмешливый голос, его веру в меня, его упрямство и властность…

— Раньше он меня пугал.

Я заметила, как дернулся уголок рта у Гленды. Но она продолжила слушать меня.

— Но теперь все изменилось… Знаете… Мы были далеко друг от друга… Нас разделяло не просто расстояние, а миры… Но за это время… Я думаю…

— Да? — императрица с надеждой подняла взгляд.

— Думаю, он стал мне хорошим другом, — выдала я.

«Арэллин — король френдзоны!» — заржали таракашки.

А на лице Гленды застыла маска разочарования. Было видно, что если бы не ее самообладание, она бы уже взорвалась, но нет… Она лишь изобразила подобие улыбки.

— Что ж. Это уже лучше, чем ненависть, — сказала она. — А что насчет Люка?

Я уже хотела ответить, но не успела. Кто-то постучал в дверь.

— Войдите! — крикнула Гленда.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге замер седовласый старец.