Моя невеста - интроверт!

«Шеф вчера подходил к руководству клиники и жаловался, что к нему поставили такую неулыбчивую медсестру»… «Шеф просил, чтобы ты зашла к нему вечером на чай… Римма, ты же хочешь, чтобы у тебя все было хорошо?»

НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ЕГО!

Голова закружилась. Я поняла, что тараканы, живущие в моем сознании, вновь одержали верх. Перед глазами зачернела темнота, и я, закусив губы в беззвучном плаче, мешком осела на пол, боясь закричать от нахлынувшей боли и страха.

Мне бы сейчас в укромный уголок, где никого нет, а я здесь… В кабинете ректора, с запертой дверью так, что не выйти.

С этим… Так напоминающим шефа…

— Римма! — донесся, словно из колодца взволнованный голос.

Римма! Сначала стань нормальным человеком! Хотя… Нормальной скорее нужно стать мне…

Меня прорвало. Я зарыдала. Позорно, обидно… Прямо при том, кого сейчас так ненавидела… Я сидела на полу, изо всех сил стараясь ни о чем не думать. Я старалась перестать плакать, старалась успокоиться. Но слезы лились рекой, а матушка-истерика лишь сильнее подстегивала меня.

— Ненавижу… — рыдала я. — Ненавижу шефа… Ненавижу людей… Оставьте меня все… Оставьте меня все в покое!

— Римма!

Я не видела императора, так как старалась на него не смотреть, но голос звучал где-то рядом. Я слышала, как он взволнованно ходит из угла в угол кабинета. Как берет что-то со стола, и ставит обратно, словно не зная, что ему делать…

— Черт! Римма, ответь мне! Римма! Пожалуйста! Что случилось?!

Но я не хотела слышать его.

Лишь вытирала непрошенные слезы. Мгновение спустя я услышала как щелкнул замок двери, услышала, как удаляются бывшие некогда близкими шаги… Но мне было все равно. Меня трясло и успокоиться я не могла, уже и не вспоминая о шефе, уже и не думая ни о чем…

— Римма, не плачь. Я рядом. Все хорошо, — кто-то обнял меня за плечи. И стало так тепло и так хорошо. Уютно. И волнительно отчего-то…

Я подняла глаза и увидела Люка. Оборотень успокаивающе гладил меня по волосам, утирал пальцами невысохшие слезинки.

— Люк? — спросила недоверчиво.

Оборотень кивнул и, взяв меня за руку, повел по коридору. Вел долго-долго, петляя и куда-то сворачивая, пока не пустил меня в какую-то комнату. Подняв на руки, уложил на постель. Сел рядом.

— Расскажи мне, Римма, — голос его был глухим и казалось, что он будто охрип. — Расскажи, что там произошло, в твоем мире?

Император.

Я не понимал, что произошло и как это случилось.