Хозяйка корней

— Бездна смрада, это же помойные побирушки! — К тому моменту, когда патруль завернул в наш тупичок, наши лихорадочные усилия привели к тому, что мы все трое напоминали свежевыкопавшихся зомби-свиней.

— Может, ну их? — с большим сомнением оглядев нашу троицу, предложил один стражник. — Пока дотащим, все доспехи в их го… грязи будут. Мыло-то свое тратить придется.

— Берите, — отмахнулся гнусавый мужик в плаще. — Сказано — большая облава? Значит, гребем подчистую. Сам будешь потом Отступнику объяснять, почему не выполнил приказ? Да сеть накинь и тащи, олух, руками-то не трогай, заразишься.

Расходуй потом на тебя целительные амулеты, коли ты при исполнении дрянь какую подцепишь… Стой, придурок! Обычную сеть накинь, обычную! Не магическую!!! Понабрали ур-р-родов в стражу, в бездну вашу вонь… — И он, ворча, ушел из тупика.

Ну и вот… хоть не били. Руками вообще не трогали, ни нас, ни наше барахлишко. На мою милую сумочку, купленную в прошлом году на распродаже после Рождества в Таллине, тоже попало немножко грязи, и ее приняли за бомжацкий узел.

На нас самих накинули обещанную сеть из тонкой и жутко крепкой бечевки и потянули за собой, как рыбу в неводе. Спасибо, не магическую, хотя и так хорошего мало.

Я спотыкалась о неровные булыжники мостовой, мысленно материла слишком резко дергавших за сеть стражников и предавалась унынию, как и мои спутники. Вот стоило так круто убегать, чтобы так легко попасться? И грязью мы вымазались скорее от отчаяния… эх.

Ладно. Живы будем — не помрем.

Нас приволокли на большую и довольно запущенную площадь. Я еще успела полюбоваться плетеными загородками, разделяющими ее на отсеки-клетки. Оценила количество народа, пораспиханного в эти загоны, и уже хотела приуныть окончательно, но тут…

Увидела эльфа.

Самого настоящего!

С ума сойти, никогда не думала, что девчачьи фэнтезийные штампы могут появиться наяву. Я у дочки в дайриках таких мальчиков видела — либо нарисованных, либо кукольных.

Есть такие дорогущие авторские куклы нереально красивых мальчиков с по-женски утонченными лицами и огромными глазами при остроконечных ушках. Сплошное мимими.

Вот и этот, сидящий на колченогом стуле за ободранным столом самого канцелярского вида, был именно такой. На первый взгляд. Но стоило встретиться с ним глазами — и впечатление резко изменилось.

Глаза у него были совершенно несказочные. Ледяные были глаза, равнодушно-выгоревшие. И очень усталые.