Отбор Василия Блаженного

Я же стараюсь по возможности поддерживать с ним добрососедские отношения.

- Боюсь, это теперь будет сложно.

- Помиримся. – Батюшка махнул рукой, словно нисколько не сомневался, что уже завтра сосед снова прискачет в гости как ни в чем ни бывало. А может быть, все так и будет. В конце концов, скука – это главный враг помещиков.

Мы посидели некоторое время в тишине, совсем как в детстве. Отец курил и разбирал письма, а я плела косички одной рукой из бахромы на пледе. Это оказалось не таким простым делом.

- Вась, - наконец позвал батюшка, - ты сама что хочешь делать?

- Протез хочу.

Батюшка опешил, но после посмотрел мне в лицо и кивнул. Неловко спросил:

- Как так вообще вышло?

- Осколки снаряда. Посекло. Контузило. Повезло, что вообще наши вытащили, хоть и поздно, времени у лекарей было мало, решили кисть отнять, чтобы заражение не пошло.

- Если бы ты написала, мы бы нашли денег на лекаря.

Я пожала плечами. Я не просила помощи у семьи. Ни, когда обнаружила себя в казарме, среди пацанов, обритую налысо, ни после.

Во время первого боя, когда я обмочилась от взорвавшегося рядом снаряда, я пообещала себе, что справлюсь со всем сама, раз уж умудрилась так оплошать. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы батюшка оказался мной разочарован.

- Закажем, Вась. Самый лучший купим. Хочешь, с крюком, как у пиратов? Или магический, с огоньками? Или с кружавчиками, чтобы под платье?

- А кружавчики Лушка будет каждый раз новые пришивать. К новому платью новые кружавчики.

- Да, запросто.

У нас в мастерской знаешь, какие умелицы есть?

- Спасибо!

Я бросилась ему на шею и расцеловала.

- Спасибо, ты лучший!

Батюшка смущенно потрепал меня по голове.

Мы вновь посидели в уютной тишине, батюшка вернулся к разбору писем и пыхтел трубкой, я рассматривала корешки книг на полке, когда он произнес:

- Вась, прочти, а то, кажется, глаза меня подводят…

ГЛАВА 2, В КОТОРОЙ Я ЕДУ НА ГОСУДАРЕВ ОТБОР

«Настоящим информируем что Василисе Никифоровне Потаповой… надлежит явиться… отбор Государевых невест не позднее… брезня…»

Строчки прыгали перед глазами и сосредоточиться было весьма сложно.

Кажется, мои глаза тоже меня подводили. Но герб на письме был Государев, бумага плотной и на розыгрыш это не походило. Слишком дорогой розыгрыш получился бы. За подделку герба до десяти лет каторги могли дать, порой даже с конфискацией имущества. Вряд ли кто-то рискнул бы шутить такими вещами.

- Мои глаза видят то же самое. – Растерянно произнесла я.