Моя жизнь и любовь. Книга 2

Как назло ширма перед дверью была отодвинута, и там, на диване в дальнем конце комнаты, я увидел ее мать в объятиях греческого офицера. Я осторожно приоткрыл дверь шире, чтобы Эйрин, шедшая следом, могла увидеть эту сцену, а затем так же бесшумно закрыл ее.

Когда мы свернули к нашим номерам, я заметил, как лицо мадам М. просветлело. У двери ее номера я остановился:

– Мой поцелуй!

И как во сне она поцеловал меня: пришёл мой «l’heure du berger»[78 - В данном случае обыграно название стихотворения Поля Верлена «Благословенный час».

Перевод В. Вересаева.] (благословенный час).

– Ты придешь ко мне сегодня вечером? – прошептал я. – Внутренняя дверь в твоих комнатах ведет в мой номер.

Она посмотрела на меня своим непроницаемым женским взглядом, и впервые ее глаза выдали себя. В ту ночь я рано отошёл ко сну и тихонько отодвинул диван, который с моей стороны загораживал внутреннюю дверь в ее номер. Я попробовал открыть, но обнаружил, что дверь заперта с ее стороны. Увы!

В тот вечер, уже лежа в постели, я заметил, что около одиннадцати часов ручка двери с ее стороны шевельнулась.

Я сразу же задул свечу, но жалюзи не были опущены, и комната была залита лунным светом.

– Можно войти? – спросила она.

– Можно?

Я в мановение ока вскочил с постели и обнял ее очаровательную мягкую округлую фигурку.

– Ты такая милая, – прошептал я и опустил Эйрин на свою кровать.

Она сбросила халат, под которым оказалась только ночная рубашка. В следующее мгновение я уже был на ней… Но мадам М.

отстранилась, села и предложила:

– Нет, давай поговорим.

Я попытался было целовать ее, но к моему удивлению Эйрин вдруг сухо сказала:

– Ты читал последнюю книгу Эмиля Золя «Нана»?

– Да, – растерянно ответил я.

– Вот, – сказала моя визави, – ты знаешь, что под конец сталось с Наной[79 - Согласно сюжету повести, распутная актёрка Нана соблазняла мужчин и доводила их до разорения. Под конец от нее все отказались, её незаконно рождённый мальчик умер, сама она заболела черной оспой и скончалась в номере дешевой гостиницы.

Опасаясь заразиться, никто не пожелал войти в ее комнату, чтобы предать тело земле.]?

–Да, – ответил я с упавшим сердцем.

– Ну, – продолжала она, – что, если такое же станется со мною? Я отчаянно боюсь родить незаконного ребенка. А как бы ты поступил на моем месте?

Минутное раздумье подсказало мне, что все дороги ведут в Рим. Поэтому я согласился с ее доводами и вскоре… мой паренёк скользнул между ее ног.