Моя жизнь и любовь. Книга 2

– Скажи мне, пожалуйста, как доставить тебе наибольшее удовольствие? – спросил я, нежно приоткрыл рукой губы ее лона и прижался к ним устами, а языком стал ласкать ее клитор. В этом не было ничего отталкивающего: клитор был гораздо чувствительнее рта. Не успел я поцеловать ее дважды, как она со вздохом откинулась на кровать и прошептала:

– Вот так, это божественно!

Ободренный, я, естественно, продолжил. Вскоре ее маленький комочек раздулся так, что я мог взять его в губы, и каждый раз, когда я сосал его, тело Эйрин конвульсивно двигалось.

Вскоре она еще шире раздвинула ноги и подтянула их, чтобы впустить меня до конца. Теперь я варьировал движения, облизывая языком остальную часть ее вагины и просовывая свой язык в нее как можно дальше. Ее движения, ее дыхание становились все более и более судорожным, и когда я снова вернулся к клитору, взял его в губы и пососал, одновременно просовывая указательный палец вперед и назад в ее лоно, движения женщины стали более резкими, и она вдруг начала кричать по-французски:

– О, c?est fou! О, c?est fou! О! О! (Это безумие! Это безумие! О! О!)

И вдруг она зажала мое лицо в ладонях и приникла губами к моим губам, как будто хотела укусить.

В следующее мгновение моя голова снова оказалась у нее между ног, и игра продолжилась.

Мало-помалу я почувствовал, что мой палец потирает верхнюю часть ее лона, пока я ласкал языком ее клитор. Это явно доставляло ей наибольшее удовольствие.

Еще минут через десять этой восхитительной игры она закричала:

– Фрэнк, Фрэнк, прекрати! Поцелуй меня! Остановись и поцелуй меня. Я больше не могу терпеть. Я цепенею от страсти и хочу кусать или щипать тебя…

Естественно, я сделал, как мне было велено. Ее тело распростерлось рядом с моим, наши губы встретились.

– Ты милый, – прошептала она. – Я так тебя люблю. Как чудесно ты целуешься.

– Ты научила меня этому, – подольстился я.

 – Я твой ученик.

Все это время мой возбужденный фаллос пытался войти в нее, но она все время отстранялась. Наконец Эйрин произнесла:

– Я бы с восторгом отдалась тебе, дорогой, но боюсь.

– Не бойся! – заверил я ее. – Если ты позволишь мне войти, я немедленно выйду, как только подступит семя. Поверь, здесь нет никакой опасности.

Но что бы я ни делал, что бы ни говорил, в ту первую ночь она не уступила и отказалась совокупляться.