Моя жизнь и любовь. Книга 2

Медленно я проник в неё, а она склонилась ко мне жадным ртом и целовала, целовала… Это было божественно, но так коротко – всего несколько толчков, и я был вынужден отступить, чтобы сдержать свое обещание.

– О, великолепно! – вздохнула она, когда я выплеснул свою сперму, брызнувшую на носовой платок. – Но мне больше всего нравятся твои уста! Хотелось бы знать, почему? Твой язык ужасно возбуждает меня… Почему? Почему? Почему? Давай поговорим!

– Нет, дорогая! Давай продолжим. Теперь нет никакого риска.

Я могу быть с тобою как угодно долго. Объясню тебе причину позже, но поверь мне на слово. Давай повеселимся!

В следующее мгновение я снова был в ней. Игра продолжилась с новой силой. Снова и снова она приходила в экстаз, и наконец, когда я прошел совсем высоко, чтобы еще больше возбудить ее, она вдруг закричала:

– О, о, que c'est fou, fou, fou! (Это ужасно, ужасно, ужасно!)

И укусила меня за плечо, а затем разрыдалась.

Естественно, я обнял ее и начал целовать.

На этом закончилась наша первая большая любовь. После той ночи у нее не было секретов от меня, и мало-помалу она объяснила мне все, что чувствовала в бреду любви. Я полагал, что дал ей максимум удовольствия, но вскоре девица призналась, что предпочитает поцелуи в половую щель, чтобы продолжалось это минут десять или пятнадцать, а в завершение ее оргазма я могу ввести свой член, но быстро, жестко, будто насилую. Прежде все рассказы английских школьников о каком-то воображаемом сходстве между ртом и наружными губами половой щели, между носом и членом мужчины я неизменно находил враньем.

У Эйрин был довольно большой рот и очень маленькое красивое влагалище. У девушки с самым большим влагалищем и самыми толстыми губами (из всех, с кем я когда-либо имел связь) был маленький тонкий рот. То же самое и с мужчинами. Я уверен, что нет никакой связи между половыми органами и чертами лица. Изысканная любовница, Эйрин, с девичьим телом, маленькой круглой грудью и ротиком, который мне никогда не надоедал.

Часто после этого вместо прогулок мы возвращались в мою комнату и проводили день в любовных играх. Иногда ее мать подходила к двери ее номера, и она беззвучно смеялась и обнимала меня. Раз или два ее брат приходил ко мне, но мы лежали в объятиях друг друга и позволяли глупому внешнему миру стучать сколько угодно.

Мы забавлялись любовными играми. Благодаря Эйрин я узнал много нового для меня о женщинах.