Асуня

Друзья шли по уже оживляющемуся тракту, мимо ехали телеги, то и дело проносились всадники, некоторые приветственно вскидывали руку Каю, а тот вскидывал в ответ.

– Знаешь, чаво, Кай? – заговорил Асуня, когда вдалеке показалось поле, после которого, как он помнил, уже появятся на горизонте крыши города.

– Чего?

– Да вот я-то кумекаю тут всё, кумекаю, да никак скумекать-то не могу.

– М? – ожидающе протянул друг.

– Да ведь выходит-то, что всё ж то мне говорили дружки-то мои бывшие, а мне как-то и на веру бралось-то.

А тот же Жорвель мне втолковывал, что-де надыть Ульку за косу хвать да женихаться предложить, штобы, значица, в девках долготь не сидела. А мне как-то оно противно было. А таперича думаю, а мож, оно и остальное також? Ну, кады, вроде ж и правда, да не правда-то на самом деле.

Эльф довольно улыбнулся, не размыкая губ, и поднял лицо к небу, щурясь на лучики солнца.

– Так што ж выходит-то? – попытался заглянуть ему в лицо Асуня. – Энто ж выходит-то, што и верить-то никому нельзя, да?

– Верить нужно сердцу, – умиротворённо сказал Кайлиэль, продолжая смотреть на горизонт.

– Оно всегда подскажет. И даже если все в мире хором будут кричать, что Улька – дура, оно будет знать, что это не так.

Асуня остановился и топнул ногой. Лицо раскорячила сжатая кривая улыбка на дрожащих губах, а в глазах встали слёзы.

– Знаеть! Усё сердце знаеть! – выдохнул он срывающимся голосом, всхлипнул, каркнул и хлопнул кулаком себя по груди. – Знаеть-то!

Обернувшийся Кайлиэль улыбался и щурился сквозь подрагивающие ресницы.

Светлые волосы локонами трепетали на ветру, искусные косы лежали на плечах, а прямая спина никак не напоминала сгорбленные и диковатые позы прошлых дружков Асуни.

– Спасибо табе, друг! – подошёл к эльфу парень и хлопнул его по плечу. Кай просел и опять зашипел. – Ох ты ж боженьки светлыя, опять запамятовал! – виновато воскликнул Асуня и отошёл. – Пошли-то дале, тебе к лекарю б всё ж таки, чтоб поглядел-то.

– Да скоро уже, – кивнул спутник, опять поворачиваясь вперёд.

– Но всё же, – сказал он, зашагав дальше. – Я бы хотел повторить свой вопрос: с чего ты взял, что тебя прокляли?

– Так этыть… – Асуня упёрся взглядом в лежащую перед ними дорогу и замолчал.

– Ты правда решил, что становишься женщиной?

Асуня в этот раз отвечать не стал, лишь поднял взгляд на друга. На Асунином лице читалась идущая бороной мысль по полю дум. Тяжело шла, с упором, а сжимающиеся кулаки, казалось, толкают её так, что аж спина взмокла.