Шерсть Имею.

Юля помялась, а потом спросила:

- Ален, а вы можете сделать так, чтобы меня выписали завтра?

Она кивнула на пачку историй и сказала:

- Скорее всего, да. Давайте ваши бумаги посмотрим, и там уже видно будет.

Алена зарылась в гору бумаг. А потом резко выдернула не особо толстую карточку.

- Что у нас по крови… все в норме, назначения отменить с завтрашнего дня… Да, утром тебе на дверь укажут, типа нечего здоровым места для больных занимать.

- Ой, Алена, я так рада… Спасибо!

- Мне-то за что? Это ты иммунитету своему спасибо говори, что так все быстренько прошло.

Короче, вот, журнал из процедурной, сегодняшние анализы. Смотришь фамилию на листке с анализами, ищешь карту, и вклеиваешь после крайней записи. Поможешь?

- Естественно, помогу.

Девчонки зашелестели бумажками, а я пошел таскаться по коридору, благо прятаться не обязательно. Нашел пустое кресло на колесиках, Алена сказала, что в нем плохо ходящих больных на процедуры возят, и решил изобрести новый вид спорта, типа бобслея, но вместо саней – кресло на колесиках.

И все бы ничего, ничем больничный кафель не хуже, чем бобслейная трасса, но вот колесики, сука, крутятся не тогда, когда надо повернуть, а когда угодно высшим силам. Оттого эта бешеная тарантайка имеет траекторию пули со смещенным центром, но не простой, а пьяной, которая еще не все бары обошла. Это, конечно, не особо меня остановило. Что за спорт, если трудностей на начальном этапе не наблюдается?

Итак, разгоняю я эту ишак-арбу по коридору, а когда она набирает приличную скорость, то стараюсь заскочить в кресло.

Первый блин был не только комом, он был в смятку. Я воткнулся в стойки для капельниц, что абсолютно внезапно стояли на проходе. После разбора груды металлолома и определения: какие из отвалившихся частей принадлежат креслу и оттаскивания лишних частей в угол, я подшаманил тачанку.

Не знаю как там не сдавались спартанцы царя Леонида, но я был настроен гораздо серьезнее. Несколько раз пролетев по коридору и убедившись в том, что колеса не отвалятся, на третий раз я попытался оседлать норовистую колесницу.

Колеса, конечно, не отвалились. Но вот рассчитывать на порядочность кресла не стоило. Как только оно почувствовало меня не сзади, держащимся за нижнюю перекладину, а карабкающимся по боковине, кресло резко взбрыкнуло и со всего маху въехало в стену. Очнулся я через пару минут, под ехидно скрипящим устройством. Эта шайтан-машина снова не поняла: кто будет диктовать условия.