Шерсть Имею.

Не ожидавший такой прыти мужик сломался пополам от боли. И тут же получил рюкзаком по голове.

Все, блиц-криг. Противник повержен, мычит что-то у наших ног, и тут зазвонил телефон. Юлькин. Она начала быстро проверять многочисленные карманы мужика, который при ближайшем рассмотрении оказался совсем молодым парнем.

А телефон все звонил и звонил. Наконец, до хозяйки дошло: телефон трезвонит из рюкзака. А парень, кряхтя и ухая, сел, посмотрел на нее испуганно и прошептал:

- Я познакомиться хотел. Подойти стеснялся, а потерять не хотел… Простите…

Хозяйка покраснела как флаг коммунистов.

Она подала парню руку, чтобы поднять с земли, но он уже вставал сам.

- Юля, а если он врет? Чего ты веришь ему?- я высунулся из-под куртки и зарычал. Парень снова шарахнулся и чуть не свалился назад.

- Вы идти сами сможете? – спросила Хозяйка.

- Смогу. Постою только малость и пойду. А у вас телефон звонит.

Юлька, спохватившись, быстро выудила телефон из потайного кармана на спинке рюкзачка и приняла вызов:

- Да, Михаил Моисеевич, уже практически добралась.

Можете выглянуть в окно на пустырь. Я помашу вам рукой.

Потом убрала телефон в карман, поправила меня в кенгуру, и сказала парню:

- Ты другой раз порешительнее будь. Подходи и знакомься, а вот так сзади идти – не вздумай больше.

…

Мама дорогая, какие высокие потолки! А подъезд… Поневоле согласишься с петербуржцами: это не подъезд, это парадное. С лепниной, правда, облезшей и исписанной цитатами из песен группы «Ленинград».

В чем правы люди, живущие в домах, построенных во второй половине прошлого века, не пользующиеся словом «парадное», так в том, что ни хрущевко-брежневкам, ни бетонным человекохранилищам нового типа это название не по плечу. Там конкретно подъезды. Им больше подходит слово «забегаловка». И еще – «конура».

Дом, в который мы вошли, сам по себе является сокровищем. Я вот, конечно, не специалист в старинной архитектуре, но хорошее от абы какого я отличить в состоянии. И стеклянный купол, разбрызгивающий свет, и остатки старинных витражей, кое-где замененные более функциональными кусками фанеры – все это смотрелось как спившаяся герцогиня.

И манеры, и стать, и фингал под глазом.

Дверь нам открыл вежливый старичок. Похожий на кучерявого, но уже лысеющего колобка.

- Пгоходите, пгоходите, моя догогая. Я так гад вас видеть!

- Юля, - зашипел я из-под куртки, - гад – это он про кого?

- Не про тебя, не волнуйся. Он тебя еще не видит.