Шерсть Имею.

Стой, зараза, не сметь! Там же плохо! Эх, не послушалась… Стоило Юле вздохнуть свободно, поле того как я героически спас её и орду ей подобных из бюрократического рабства, как грохнул кризис. Для незнакомых с терминологией поясню: кризисом называют состояние, когда пестрящее лоскутное одеяло людских проблем неожиданно приобретает однородный коричневый цвет и накрывает всех с головой. И начинает пахнуть кислым: тоской, отчаяньем и квашеной капустой. Раньше мы, как медведи в спячке, сосали лапу вдвоём. Теперь дружно сосут все, не считая вовремя сваливших.

Вот радость-то… Недаром же говорят, что если в череде событий вдруг образовалось окно спокойствия и блаженства – не расслабляйтесь! Это судьба перезаряжает карабин!

К счастью, мы были достаточно предусмотрительны, и успели спустить большую часть премии на заполнение почти не использовавшегося ранее холодильника. У нас было четыре куриные тушки, три упаковки сосисок, 5 кило хрящей для холодца, консервы всех сортов и расцветок, ящик картошки, три мешка гречневой крупы, два пакета с сухарями и баночка со свиным визгом.

Особенно меня пугал последний экземпляр. Я считал, что он тут явно лишний, но хозяйка с видом опытного Робинзона сказала, что скоро мы будем есть и это. Пришлось поверить на слово, хотя подобные перспективы меня совершенно не прельщали.

Не смотря на разумное предложение продать позаимствованное платье и переехать на Гаити, моя сожительница потребовала вернуть имущество дальней родственнице Мидаса, живущей по соседству.

С ней у меня, к счастью или к худу, пока не было знакомства, но зато я легко нашёл общий язык с её кошкой, манерной блондинкой персидских кровей. Потому, протиснув плотный куль сквозь тайную тропку на соседский балкон, я зашёл без стука.

Уточка моих инстинктов слишком поздно прокрякала своё коронное «Зря-зря-зря…». Споткнувшись о здоровенный шланг у подоконника, я кубарем улетел на пол, чтобы встретиться с новым обитателем этих золотых хором. Что за тяга у соседки на существ с вертикальным зрачком…

С похожей на хищную туфлю морды на меня взирало два агатовых глаза.

На драгоценные камни они походили не только расцветкой, но и абсолютно наплевательским отношением к такому простому действию, как моргание. Змея, чтоб её на ремни пустили! Немую сцену расколол тихий шёпот откуда-то из-под потолка: «Не шевелись, Енотик!»

Ага, как же. Я, конечно, понимаю – от любви до ненависти всего лишь шаг, но скормить меня этому Йормунганду… это уже явный перебор.