Полковник для альфы (альфа, бета, гамма)

Лесьяр стоял на крыльце, опираясь на палку, которую использовал вместо посоха.

– А ты что думала, одна умеешь слова чужие ловить?

Она смущённо улыбнулась и спросила:

– Так это у меня от вас по родовой линии передалось?

– Всё от роду нашего рода идёт и всё требует развития. Запоминайте всё, чему вас учу, когда я уйду, помянешь ещё мои слова.

– Да что вы всё: уйду да уйду! Вон ещё крепкий какой? – бодро сказала Миланта – а правда, сколько вам лет?

– Так кто же их посчитает, года-то? Давно живу… - усмехнулся он – ну пошли, что ли в дом там девоньки за стол зовут, к чаю.

Глава 7

Примолкнув, младшие слушали рассказ деда.

– Как мы сюда переселились, у нас с Марьюшей четверо сыновей уже было. Дочка, Софья, родилась тут. Бежали мы уходили от раздора, что тогда в Руси был. Это после то время называли революция, гражданская война… А тогда... брат на брата шел, всё перемешалось. Да подстрекали разные шумели, чтоб меж собой люди ссорились, воевали.

У меня уже старшим сыновьям было двадцать и восемнадцать.

Вот их хотели то одни, то другие к себе в войско забрать. Они-то у нас крепкие, высокие удались… Так и ушли мы с ними в лес. А всё ж не уберегли. Сами убежали они. Молодые, горячие. Так и сгинули...

Лесьяр прикрыл глаза, вспоминая.

– Софья уже здесь родилась. Бабка твоя… сильно ты на неё похожа - он спрятал тоску, мелькнувшую в глазах – тоже ушла потом за своим в Город… уже перед самой войной. Больше мы её не видели. В сорок втором её арестовали. Люди потом говорили, шпиёной её оклеветал кто-то, лишнее проговорила, что немец до Столицы пойдёт и мильёны людей сгибнут.

Её окружали большим отрядом, а она их подальше от дому, от мужа и ребёнка, уводила… Увела. Сама только не вернулась. Дед твой с малой, которой тогда только год сровнялся, уехал, скрылся и мать твою по-своему воспитал. А кровь не обманешь! Притянуло, видишь, обратно всех и притянуло.

Он грузно пошёл со двора, пробурчав:

– К вечеру приду.

Миланта мысленно костерила себя мысленно, что разбередила старые раны.

Выходя за ворота, он повернулся к ней:

– Ты-то здесь причём? – и, махнув рукой, ушел в лес.

А на следующий день Василиска пропала. Точнее сбежала, тепло одевшись и забрав лыжи из сарая. Миланта засуетилась, собираясь за ней, но Лесьяр прикрикнул:

– Сама побегает и вернётся. Дури-то тоже надо выход давать.

Он разостлал на широкой лавке за печью сложенное в несколько раз одеяло и распорядился:

– Вы меня не тревожьте и не будите, пока сам не очнусь.