Нью-Белоснежье

Мысленно подбирала подходящие слова, выбирая как лучше и не обиднее с ними попрощаться.

— Эй, красавица! — окликнули меня из-за деревьев. Я оглянулась. По лесной тропинке, тяжело опираясь на клюку, брела старуха с корзиной яблок. Вся чумазая, в подранной шали и полинявшей, а местами и заштопанной юбке. Ее шаги сопровождал легкий металлический звон монет и побрякушек, свисающих с пояса - вылитая цыганка. Так. Вот только тут ее не хватало.

— Глаза разуй, — пробормотала я, продолжая идти своей дорогой. Настроение резко испортилось.

За несколько месяцев лесной жизни лицо у меня обветрилось, руки были в царапинах и порезах, ногти обломаны, а про волосы лучше и не вспоминать. Уже два гребня сломала, пытаясь их нормально расчесать. Ну, нет в лесу шампуня!

— Что разуть? — бродяжка опешила.

— Ладно, забыли про раздевание, — вздохнула и остановилась. — Чего тебе надо?

— Ай, девушка, дай ручку погадаю, судьбу расскажу… — затянула цыганка, вернувшись к своей первоначальной роли.

— Ага, сейчас! — буркнула я, — а потом найдешь у меня сглаз, а потом дай воды напиться, ну и в итоге останусь я дура дурой посреди голых стен…

— Что ты, — нервно махнула рукой старуха. — Мне и простой монетки хватит…

— Да? — саркастически рассмеялась я. — Ты думаешь, я не знаю, что вы толпой шляетесь? Дай тебе монетку, так через час у меня под окнами весь табор окажется.

— Где табор?! — бродяжка испуганно огляделась.

—Тебе лучше знать, — ехидно ответила я. Этот разговор уже начинал утомлять.

— Ой, милая, — снова заныла цыганка, — знать не знаю, ведать не ведаю…

— Ага, не знаешь, а гадать собралась. Что ты, вообще делаешь одна в лесу?

— Да вот шла в город, яблоки продавать, услышала охотников и спряталась от греха подальше.

Старуха остановилась, судорожно соображая, чтобы еще сказать. А я, ускорив шаг, почти бежала к дому. Не понравилась эта бабка до жути.

— Купи хоть яблочко! — заныла цыганка вслед. Обернувшись, увидела, как она протягивает мне плод.

Я не удержалась, подошла, взяла яблоко, покрутила и принюхалась.

— Турецкое небось? — скривилась я.

— Что, ты, милая! — всполошилась бродяжка. — Местное!

— Ага, местное, — хмыкнула недоверчиво. — Полно всякой химии, даже не пахнет. Какой отравой поливала?

Бабка открыла в изумлении рот, а потом бросилась бежать от меня, как от стражника.

— Ага! Правда не нравится?! — И запустила яблоком вслед. Жаль, не попала.