Нью-Белоснежье

Домой вернулась в возбужденном состоянии, но увидев хлопочущего по дому Птару, сникла. Ведь мне предстоит нелегкий разговор с гномами. И как бы лучше это преподнести?

То, что Сим с легкостью отпустит и особо переживать не будет, поняла еще в городе. Шосс, наверное, через пару дней забудет о моем существовании, а вот Птару было жалко. Весь его вид, восторженное обращение, говорили о том, что я ему, пожалуй, ближе бородатых родственников. Тяжко придется без моей поддержки, затюкают его лесные гномы.

Ничего толком не придумав, отложила неприятный разговор до вечера, тем более что Сима с Шоссом дома не было.

— Ушли разгребать хворост, — сообщил Птара, — если что-то не сгорело, принесут домой. Чего добру пропадать?

И то верно. Поднялась наверх в свою комнату и стала собирать вещи. Я же не бесприданница, какая-нибудь, имуществом обзавелась. Потихоньку увлеклась, а когда увидела, что вещей набралось целый мешок, устало махнула рукой и завалилась спать.

«Машенька!» — раздался зов на границе сознания.

— «Иди кушать, внученька, я стол накрыла. Все как ты любишь!»

Волшебный аромат меда, румяной корочки и фруктовой карамели расплывался по дому, дразня и завораживая. Запахи, такие знакомые, окутали невидимой сетью и потянули на кухню. На белоснежной скатерти стояла полная тарелка золотистых блинов, в одной мисочке - янтарный мед, в другой – свежайшая сметана. А посредине на старинном фарфоровом блюде дымился горячий, только что из духовки огромный пирог, покрытый вареньем.

Я сглотнула слюну и потянулась к столу.

Стоявшая рядом старушка обернулась и поманила пальцем. Бабушка? Но ее уже много лет нет на этом свете… Моя рука замерла, и я остановилась, не в силах пошевелиться. Что-то был во всем этом неправильное. Лицо старухи исказилось, черты лица поплыли, и вот вместо моей родной бабули передо мной стояла недавняя цыганка и хихикала. Я отшатнулась, но ноги вросли в землю, а мерзкая старушенция схватила за руку и дернула к себе…

— Ой!

Я очнулась на полу с трудом соображая где нахожусь.

Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться на свободу. Фу-х, приснится же такое. Смутно помнила, что видеть во сне покойника не к добру. А уж если за собой позвал… Острое предчувствие надвигающейся беды кольнуло и пропало. Я потрясла головой, чтобы сбросить остатки липкого и страшного сна. Однако запах пирога никуда не делся. Похлопала по щекам, чтобы избавиться от наваждения, но нет, запах не исчез, а только усилился.