Нью-Белоснежье

Гном стоял у лекарского фургона с корзиной, набитой баночками с мазями, и нервно оглядывался. Увидев братьев, он погрозил пальцем, но они возбужденно тараторя потащили его ко входу. Сим помялся, явно жалея денег, но любопытство пересилило и со вздохом отдав служителю пару монет он сразу поспешил к шатру «бородатой женщины». Я за ним - интересно поглядеть на реакцию взрослого гнома – тоже будет пускать слюни?

В шатре раздался глухой стук. Заглянув внутрь увидела валяющуюся на полу корзину и Сима с раскрытым ртом.

Через минуту гном вдруг приосанился, расправил плечи и, выставив вперед ногу, напевно заговорил на странном гортанном наречии, ритмично помахивая рукой. Я не понимала ни слова, но по мелодичности звучания это было что-то среднее между стихами и песней. «Гномский рэп!» — промелькнуло в голове, и я тихо хихикнула, но тут же осеклась, взглянув на бородатую даму.

При первых звуках, та вскинулась, уронив веер и вытаращилась на гнома. Кровь отхлынула от ее лица, превратившегося в фарфоровую маску, только беззвучно открывавшийся рот напоминал, что перед нами живое существо.

— Ух, ты! — не удержалась я. — Что ты ей такое сказал? Совсем смутил бедняжку!

— Это был лирический сонет барда Корнелиуса, — самодовольно усмехнулся Сим и добавил. — Теперь, как порядочный гном, я должен ей представиться!

— Ну, пойдем, поищем беглянку, — Я подняла корзину с покупками, и мы вышли из шатра.

Но как только завернули за угол и попытались пройти к разноцветным фургонам, где очевидно проживали артисты, дорогу преградил плечистый детина – охранник с хорошей дубинкой в руках.

— Вы куда?

— Э, — замялась я, — А где у вас туалет?

— Чего? — вытаращился охранник.

— Мы заблудились, уважаемый, — пришел мне на помощь Сим.

— Выход там! — Детина ткнул дубинкой в противоположную сторону.

— Благодарю вас, — Раскланялся с ним гном и направился к веревочной ограде, где прыгали в нетерпении братья-попрошайки.

— Идем!

— Так этот бугай нас опять прогонит!

— Не успеет.

Мы медленно прошли мимо шатров, стараясь не привлекать к себе внимание. Но публике было не до нас. То тут, то там из шатров слышались возгласы и смех – народ оживленно делился впечатлениями. А за оградой братья-гномы швырялись комьями земли в охранника, обзывая его самыми гадкими кличками.