Нью-Белоснежье

И, странное дело, во сне я совершенно ясно понимала смысл написанного.

Сначала возник образ хищной рыбы с острыми зубами, перегрызающей толстый канат, затем появились дымящиеся под воздействием бурлящей жидкости оковы, а затем они рассыпались в прах… И точно так же развеялся мой сон. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь схватить за хвост ускользающую идею. Что-то связанное с реактивами. Точно! Состав алхимической жидкости, которая способна воздействовать на магические предметы и растворять любую органику. Как же она называлась? Что-то вроде «Раствор хищника» или «травитель», и была жутко опасной.

Я несколько раз мысленно воспроизвела по памяти все виденное во сне, чтобы четко запомнить. Потом для верности, нацарапала щепкой на стене названия реактивов.

Определенно этот сон был как-то связан с колдуном и его наследством. Остаточная память артефакта? Я не стала долго ломать голову над этим странным свойством кулона. Надо было срочно разыскать алхимическую лавку. Осталось два дня, чтобы помочь гному-рабу.

Глава 16.

Попытка – не пытка

Утром я выловила братьев-гномов и дала им задание – найти лавку алхимика. Хотела поговорить с Симом, но к моему величайшему возмущению узнала, что лесной гном на рассвете отправился домой. И даже не соизволил со мной попрощаться, якобы не хотел будить. Да-да. Так я и поверила во внезапно возникшую у него чуткость и деликатность. Просто он со своей мнительной осторожностью решил не ввязываться в рискованное дело по освобождению Птары. Ладно, обойдемся без его помощи.

Через час примчался Одя и помахал рукой, зовя за собой. Я выскочила, второпях натягивая проклятый чепец, запахнула плащ и накинула капюшон – с утра похолодало и кое-где поблескивала изморозь. Дыхание зимы ощущалось все ближе и ближе, тусклое солнце, то появляясь, то исчезая в пелене облаков, слабо освещало дома и крыши. Одинокие прохожие кутались в мантии и платки, торговцы на площади разводили костры, чтобы согреться, а из городских труб валил серый дым, смешиваясь с низкими облаками, пропитывая все вокруг горьким дымом.

Одя кивнул на скромную лавку, украшенную букетами сухоцветов и с полустертой вывеской, изображающей какую-то ящерицу.

Я откинула капюшон и вошла. Слабо звякнул колокольчик. Стоящий у стеллажей с коробками, мешочками и бутылками продавец оглянулся и, вежливо поклонившись, поинтересовался, что мне угодно. Он был довольно пожилым мужчиной, с седыми волосами до плеч, в зеленой бархатной шапке и темно-серой свободной одежде.

Я огляделась.