Нью-Белоснежье

— Щиплет.

— Потерпи! — я закрыла флакон с кислотой и откупорила второй. Стоило воде соединиться с кислотой, как кожа змеелока начала пузыриться и скукоживаться. Браслет плавился на глазах, опадая тлеющими хлопьями на пол. Появился белый дым с сернистым запахом, а Птара заорал от боли.

Ой! С ужасом увидела на его ноге багровое пятно – результат ожога. Вспомнила, что нейтрализатор кислоты – это щелочь.

— Я сейчас, потерпи! У тебя есть вода и мыло?

— Нет, — простонал Птара.

Я лихорадочно соображала. Какой гном без табака? Нужен всего лишь пепел.

— Где твоя трубка?

— На столе…

Я кинулась к маленькому столику и схватив замусоленную трубку перевернула ее. На ладонь высыпалась кучка травянистого пепла. Отлично!

Птара раскачивался на полу и тихо скулил, держась за больную ногу. От браслета осталось только черное пятно на дощатом полу.

Я смочила водой ожог и присыпала пеплом. Птара опять взвыл.

— Терпи казак, атаманом будешь!

— Какой к демонам атаман, ты что насыпала? –- испугался Одя.

— Пепел обеззараживает и заживляет раны.

— А как мы с ним таким теперь доберемся? — съехидничал мальчишка.

И словно в ответ в фургон заглянул Дося:

— Сюда идут! Прячьтесь!

Птара застонал и свалился ничком. Одя выскочил наружу, а я кинулась в угол к подушкам и прикрылась одеялом.

— Эй, тварь мелкая! — раздался грубый голос охранника и фургон слегка качнуло. — Ты почему оставил рабочее место? А ну быстро вылез из своей норы!

— За-заболел я, — заныл Птара.

— Не притворяйся гаденыш! Я тебя сейчас быстро дубинкой вылечу!

— Плохо мне…

Раздались шаги, затем тычок. Птара болезненно вскрикнул и застонал. Опять удары и стоны. У меня сжимались кулаки от злости и беспомощности, но я ничего не могла сделать с громилой, избивавшем несчастного раба. Наконец все прекратилось.

— Когда появится хозяин, я ему скажу, что ты совсем от рук отбился! — пригрозил охранник и ушел.

Я осторожно выглянула из укрытия – но никого кроме хнычущего Птары не увидела.

— Ты как, живой?

Гном только тихо поскуливал. Я огляделась в поисках мужской одежды, но ничего кроме женских тряпок не увидела. Ну, да, тут же гномка обитала. Тихо ругнувшись, вытащила темно-серую юбку, разодрала ее на две половины и связала внизу концы, превратив в импровизированные шаровары.

— Вот, держи, надевай скорее.

Птара со стоном поднялся: все его тело было в синяках и ссадинах. Я вздохнула и помогла ему одеться.