Нью-Белоснежье

Правда в скромной одежде горожанки, но фигуру, внешность и особый оттенок волос – золотисто-пепельный, ни с кем не перепутаешь.

«Мерзавка – жива!»

Королева с остервенением рвала зубами нежный батистовый платок. Как бы ей хотелось так же рвать тело ненавистной падчерицы. Жаль, поторопилась убрать стражника – могла бы узнать почему девчонка не умерла.

Тяжело дыша, королева выкинула разорванный платок и оперлась о стол, покрытый вышитой скатертью. Надо спешить, иначе поползут слухи, и до короля дойдет, что его дочь не сбежала с иноземным графом, а преспокойно занимается шитьем в гномьей лавке, вместо того, чтобы быть растерзанной хищниками.

И хотя короля давно не видели трезвым, неизвестно как он воспримет новость о появлении дочери. Наоборот. Очень даже известно: сначала грандиозная попойка, а потом допросы с пристрастием. И если эта девчонка все расскажет…

Королева взяла себя в руки, поправила выбившийся локон, и позвонила в колокольчик. Появился камердинер – старый и преданный слуга. Несмотря на возраст он ступал тихо и бесшумно.

— Господина Фильнора ко мне, срочно!

Начальник тайной стражи не заставил себя долго ждать, и через пять минут он почтительно выслушал распоряжение своей госпожи, не слишком ему удивившись, но при этом заметил, что понадобятся некоторые расходы. Королева, вздохнув, передала мешочек с деньгами, и господин Фильнор, заверив, что проблема будет быстро решена, отправился выполнять поручение.

Глава 19. Нападение

Вечерело. На город опустились сумерки, и я протерла уставшие глаза.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — сказал довольный Чвард, подсчитывая выручку. — Пора закрываться. Марион, вот ваши деньги. Вы славно потрудились.

Я со вздохом облегчения разогнула ноющую спину и принялась убирать со стола обрезки, скидывая их в корзину. Ткани стоили дорого, поэтому любые лоскуты шли в дело: на манжеты, отделку или подкладку. Совсем ветхие куски - на кухонные тряпки для Ханны. Но ей такое «богатство» перепадало редко.

При воспоминании о кухарке желудок недовольно забурчал, требуя еды.

Я накинула плащ, сложила монеты в карман и вышла на улицу купить что-нибудь на ужин.

Обычной торговки с пирожками так и не встретила, пришлось идти до самой площади кожевников. Народу было мало – торговля заканчивалась с заходом солнца, и люди расходились, унося покупки или не распроданные вещи. Я остановилась, оглядываясь по сторонам, когда подбежавший мальчишка сунул в руку записку и, весело насвистывая, умчался прочь. Странно.