Илька из Закустовки

— У меня магия неконтролируемая, и братья некроманты! А папочка еще от матери получит!»

Что произошло потом, никто так и не понял.

Из дома выскочил малиновый колючий шар, жутко клацающий зубами, за ним хозяйка дома с деревянной скалкой, в небе громыхнуло, и букет Франека вырос на пару метров, придавив тщедушного «прыща» ворохом гигантских стеблей.

Иереней Лисовский пьяненько свел глазки в кучку, посмотрел на грозно нахмурившуюся жену, на будущего зятя и его родню, пятившуюся задом к калитке от грозно трясущего иглами Шуршогрема, и, покосившись в сторону замершей рядом с невесткой дочери, махнул рукой.

— Вот же затейница! Ик... Загадо... гадно... загадочни…ность строит, завле…ик…ает. Жених должен... ик… испытание и напор, и заво...ик...евать!

Жених сучил ножками под огромным букетом и трудности преодолевать явно не желал.

Ален, выйдя на крыльцо за матерью, расхохотался.

— Надеюсь, в академии ты наведешь шороху, сестренка. Потенциал есть. Сейчас женишка поднимем.

Парень картинно размял пальцы.

Ворох толстенных стеблей с соцветиями величиной с супницу, спасаясь, заскользил к калитке, словно таракан на тощих ножках. Как Франек умудрился проделать этот трюк, лежа на спине, Илька не поняла, а папаша Лисовский, почесав волосатую грудь в вырезе полурасстегнутой рубахи, радостно взревел, любуясь утекающим потенциальным зятем:

— Во! Талант!

И, рухнув в траву у дорожки, захрапел, свернувшись калачиком.

— Пошли уже. Мать тут сама разберется. — Грета и Ален потащили Ильку в дом. За ними шмыгнул Грема, а со двора стали доноситься грозные вопли Дорнеи Лисовской и глухие удары, будто выколачивали ковер.

Впрочем, гулкий храп отца даже не поменял тональности.

Обычный день, обычная семья, каких много в Закустовке.

* расхожая фраза обозначающая очень, очень древние события

Глава 2. Про нервные терзания и недолгую дорогу

Лежа вечером в кровати, Илька ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть.

— И чего мне так не везет! Еще и штуковину ту магическую поломала. Или она сама сломалась? — Девушка села и, вымещая кулаками раздражение от череды нелепых событий и досадных случайностей, старательно взбила подушку. — Про дар свой так ничего и не узнала. А утром уже уезжать.

Ее золовка Грета, гномка-природница, была дамой потрясающе энергичной и деятельной.