Тайны академии драконов, или Демон особого назначения

Резко развернувшись, совершенно забыв, что нахожусь на самом краю площадки, я собиралась обойти мужчину, но тонкая корка льда под ногами и резкий порыв ветра сыграли со мной злую шутку.

Глава 2

Время будто бы остановилось, позволяя в полной мере оценить весь ужас сложившейся ситуации. Взмахнув руками, я начала заваливаться назад, как раз туда, где заканчивалась площадка. В мыслях промелькнуло, что падать мне придётся долго. Промелькнуло и пропало, оставив после себя лишь горький привкус обречённости.

А ведь я столько интересного ещё не увидела в этом мире, столько всего не узнала, не ощутила...

Что ж, выходит, я всё-таки осчастливлю сегодня демона: ему не придётся нарушать данное слово, и терпеть меня тоже уже не придётся. Скажет, что я сбросилась с крыши от отчаяния, и дело с концом.

Взглянув на прощанье в заледеневшее лицо лорда, я наткнулась на полыхающий внутренним огнём взгляд, вобравший в себя столько разнообразных эмоций, что закружилась голова.

Но главенствовал над всеми страх, переплетённый с удивлением, недоверием и… отчаянием? Странный набор эмоций для того, кто должен радоваться.

Ощущение падения захлестнуло с головой, заставляя закрыть глаза. Мой первый полёт, я так о нём мечтала… Жаль, что именно он и станет последним.

Шум ветра в ушах оглушал, путая мысли, но мне вдруг показалось, что я слышу шелест крыльев, и в тот миг, когда сильные руки сомкнулись на моей талии, заключив в объятия, бег времени вновь стал прежнем, сокращая все события до долей секунды.

Резкий рывок, от которого сбилось дыхание, боль в груди, треск ткани, гулкое биение чужого сердца возле уха — всё слилось в одно мгновение, заставившее осознать, что жизнь продолжается.

Тело сотрясала мелкая дрожь, перед глазами всё расплывалось, и лишь жар чужих рук, как маяк в ночи, указывал мне путь, не позволял сознанию затеряться в бездонной тьме.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Постепенно, дыхание выравнивалось, в голове прояснялось, зрение приобретало чёткость, а вместе с этим приходило и осознание того, что меня крепко держат на руках, прижимая к широкой груди, как величайшее сокровище.

Резные снежинки, кружась, падали на лицо, тут же тая на щеках, раскрасневшихся то ли от пережитого волнения, то ли от нахлынувшего смущения, поскольку на руках меня ещё никто никогда не носил, кроме брата и отца, разумеется, но они не считаются.