Жезл Ауштари

Су Рике сжевал его жадно, но с сожалением. Голод он утолил, зато распалил жажду.

— Принеси воды, дубина! — крикнул он Хануру. — Во-ды!

Верзила и ухом не повёл. Он принялся горячо кивать, но на этот раз даже не стал повторять за Су Рике «во-ды!»

— Ты настолько туп, что не знаешь воду?! — изумился северянин. — Бедная твоя мать, снежков в подол ей накидать! Ведь так?

Ханур согласился. По крайней мере, голова его не возражала, продолжая ритмично кивать. Су Рике сделалось стыдно: этак любую гадость можно этому остолопу прямо в лицо сказать, а он даже не поймёт.

— Ладно, снег с тобой, — решил юноша и встал, — что я, воды в гостиннике не найду?

На кухне царил кавардак. Полный. На столах валялись перевёрнутые кувшины и кружки, отдыхали на боку жбаны, на остывшей печи кастрюли со снятыми крышками теснили сковородки, содержимое которых успело пригореть и превратиться в неаппетитную чёрную запеканку. Из распахнутой настежь духовки натекла какая-то бурая лужа: оттуда явно пытались вытащить горшки, но второпях половину перевернули, и содержимое горшков испачкало белоснежный, недавно побелённый печной бок.

Ухваты и прихваты валялись тут же на полу. Да и вообще пол был усеян ножами, ложками-вилками и половниками — Су Рике ступал предельно аккуратно, чтобы не пораниться. Дух на кухне стоял тяжёлый. Кто-то, уходя, не закрыл крышкой бочку с помоями. Бочка эта, высокая, в два обхвата, с двумя толстыми ручками у верхнего обруча была почему-то выкрашена в зелёный цвет. Пожалуй, в здешних краях это сильнее прочего поразило северянина: отчего всё зелёное здесь считается нечистым? Ведь листва на деревьях, трава на лугу — тоже имеют зелёный цвет!

— Чудно-о-ой город, чудно-о-ой… — протянул юноша и покачал головой.

Кавардак на кухне подтверждал его догадку. Да, работники всё побросали и поспешили на площадь, слушать королевского глашатая. Иначе и быть не могло. А ты, великий воин, остался бегать тут как дурак по всему гостиннику в поисках глотка воды!

Лаз в погреб тоже был распахнут настежь, из него торчала приставная лестница.

Сколотили её грубо, неказисто, зато накрепко. Такая не разъедется под ногами, такая даже парочку толстяков выдержит. Нет, мне в погреб не нужно, решил Су Рике и с опаской обошёл тёмный провал в полу — мало ли. Да и вообще, не любил он с детства тёмные места и ямы.

На полке, прибитой к стене невысоко от пола, пузатился ряд кадок. В одной кадке, самой большой, что-то тяжело булькало и неспеша ворочалось.