Жезл Ауштари

На краю лаза гигант закачался, ещё шибче замахал руками и… удержал равновесие.

— Зачем пугаешь безмолвных тварей, полено?! — крикнул Су Рике. Его так и подмывало влепить недоумку парочку хорошеньких оплеух. Эх, не сиди он сейчас на полу и не держись за отбитый зад…

Но Ханур и ухом не повёл. Он нагнулся, поглядел, сощурившись, во тьму, а потом неуклюже повернулся к лестнице спиной и полез в погреб. Су Рике невольно шагнул к нему, но раздумал следовать за дурачком. Пусть тот в потёмках сам колобродит. Носохватика, который видит в темноте ещё лучше, чем днём, ему уже не догнать.

Понятное дело, недоумок захотел помучить зверька. Хозяйка говорила, что сынуля зверьё не тиранит, он добрый у неё, но, видать, с носохватами у верзилы особые счёты. «Крепкая лестница, — подумал Су Рике, глядя, как Ханур спустился уже по плечи, — такого громилу выдержать!»

«Хрясь!», — возмутилась лестница, и её опоры немедленно разъёхались. «Вой!», — испугался верзила и рухнул во тьму. Су Рике поёжился. Ногами и животом он ощутил под полом глухой удар — это верзила достиг земли.

Потом внизу затрещало что-то деревянное.

Насколько мог быстро, юноша встал и бросился к лазу.

— Ты живой?! — позвал он в темноту. — Встать можешь?!

Внизу заворочался кто-то большой, задевая, судя по звуку, какие-то ящики с горшками. Потом голос Ханура произнёс: «Живой!» И, немного помолчав, добавил: «Да!»

Су Рике подивился, что дурачок ответил складно и без запинки. Может быть, он головой сильно стукнулся?

— Эй… огня дать? — уже спокойнее спросил юноша.

— Нет! — ответствовал Ханур, всё так же, без запинки. — Спасибо! — и куда-то быстро затопал.

Су Рике вновь поёжился. Он ожидал, что гигант с размаху налетит на какие-нибудь полки, будут биться горшки, посуда, зазвенят банки… Но звуков погрома не последовало. «Можно подумать, он видит в темноте!», — поразился юноша. А нет, вот дурачок уже что-то раскокал, потом что-то опрокинул…

— Ой, да ну вас всех в сугроб! — Су Рике почувствовал такое раздражение, что все сугробы Севера не смогли бы его затушить.

Он взглянул на штаны с оборванной штаниной — дорогие штаны, удобные штаны, храброй смертью павшие штаны — и швырнул их в тёмный лаз. — Жёлтый снег вам в лицо!

Он поспешил из кухни, понимая, что, останься он тут ещё на пять минут, он сам начнёт бить горшки и крушить мебель. Подобрав с пола меч, наш герой направился к выходу. Где-то осталась лежать иголка — изделие тонкое, да и металл в ней хороший, надо бы её подобрать.