Жезл Ауштари

Мальчик всматривался туда, где минуту назад стояло папино кресло. Оказывается, пока он спал, в комнате сделалось темно, теперь папы не видно — в кресле застыл лишь неясный силуэт.

Снова хлопнула дурацкая ставня, Су Рике вновь обдало холодом. Он видел, как через распахнутое настежь окно в комнату влетает белая пороша. Снег светился призрачным, серебристым светом, словно бы на него светила луна, хотя какая луна может быть в такую сильную метель?

Отец подвывал всё тише и тише, вскоре Су Рике совсем перестанет его слышать.

Мальчику вдруг сделалось страшно: а вдруг отец замолкнет навсегда и умрёт?! Будто бы подтверждая эти нехорошие мысли, над ухом у Су Рике заволновалась мама:

— Су! Су! Гляди, папа почти улетел! Су!

Внезапный порыв ветра втолкнул в комнату целый рой снежинок. Снежинки вспыхнули, в комнате сделалось светлее, и в этом призрачном, мерцающем свете мальчик увидел страшную картину. Папа весь почернел: руки истлели по локоть, ноги рассыпались почти целиком, лицо ввалилось, не было уже ни глаз, ни носа, ни ушей.

Даже рта не было. И нижней челюсти. А папа всё продолжал тлеть, превращаясь в чёрный дымок, который подхватывал сквозняк, что гулял по дому.

— Папа! — заорал мальчик. — Папа!

— Су-у-у-у! Говорила я тебе, не спи! — строго сказала над ухом мать. Она склонилась над сыном. В мамином голосе мальчик услыхал те нотки, что всегда предшествовали наказанию: — Как теперь быть?! Су-у-у-у-у-у-у-у-у!

Мальчик быстро поднял голову и онемел от ужаса. В лицо ему уставился череп.

Огромная дыра во лбу, провалившийся нос, всего один глаз, да и тот чёрный, изъеденный червями.

— Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — выл череп и принялся безжалостно трясти мальчика. — Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

— Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — вторили черепу останки отца. — Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

— Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — подхватила вьюга, вовсю хозяйничающая в совсем уже остывшей комнате. — Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

— Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — завыл и мальчик.

Он хотел кричать, хотел позвать соседа-кузнеца, здоровенного дядьку, но мог лишь выть вместе со всеми: — Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Су-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у…

— …да-а-а-а-р-р-р-р-рь! — внезапно вымолвил страшный череп, вынырнув из тьмы. — С-с-с-су… с-с-с-су… дарь! — повторял череп, тряся Су Рике за плечи. — С-су… дарь!

— А… а… что, а?! — спросил тот и поразился, каким не похожим, каким чужим прозвучал его голос.