Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Воды, дай мне воды! – вопил Абаназар, отплевываясь от жестких волос и грязи, которой ифрит зарос по самые уши. – Жрать хочу, а-а! Воды! Жрать!

– Да на, на, подавись! – пришел наконец в себя правый ифрит и поспешно отбросил подальше от себя наспех сотворенные им небольшую лепешку и медный кувшин. – Только оставь нас в покое, о проклятый изверг, пожиратель джиннов.

– Еда! – Абаназар соскочил с ноги ифрита и на четвереньках бросился к лепешке.

– Уф-ф. – Левый ифрит без сил прислонился к скале и придирчиво оглядел искусанную и исцарапанную, местами даже кровоточащую ногу.

– Совсем озверел, шакал паршивый! Чуть ногу не отгрыз.

– И не говори, брат. Дикий он какой-то, – сказал второй ифрит.

– Да, мы недооценили его.

Как вы понимаете, подобные раны для ифритов – не ахти какое увечье, но то был колдун, и неизвестно еще, что он мог сотворить в приступе неконтролируемой ярости, добравшись до плоти ифрита, а потому необходимо было утроить бдительность.

– Ы-р-р, чавк, чавк, мням!

Колдун отрывал большие куски лепешки, запихивал их в рот и, почти не жуя (жевать-то все равно было особо нечем), заглатывал их и запивал кисловатым вином.

Два ифрита с благоговейным страхом поглядывали на Абаназара, сжимая обеими руками сабли и вздрагивая от каждого нового «чавк» и «ыр-р», издаваемых колдуном. А ну как не насытится?

Но все когда-нибудь заканчивается, закончилась и лепешка. Абаназар запихнул в рот последний кусок, покатал его в беззубом рте, насилу проглотил и уже основательно припал к кувшину.

Затем икнул, уронил пустой сосуд на землю и, привалившись спиной к камню, закрыл глаза. На его лице застыла блаженная сытая улыбка.

Оба ифрита едва слышно выдохнули. Гроза миновала, и теперь можно было немного расслабиться. Нет, такого напряженного дня у них еще ни разу не случалось за все время службы, да и вряд ли еще случится, хотя, разумеется, как знать.

– Нет, брат, ты как хочешь, – задумчиво произнес правый ифрит, вглядываясь в надвигающиеся сумерки, не шевельнется ли колдун, – а я пойду в ламповые джинны.

И работа поспокойнее, и содержание получше.

– Ты прав, брат. Но день еще не закончился.

– Мне кажется, он вообще никогда не закончится.

– Хр-р-р! – донеслось из сгущающейся темноты.

Оба ифрита вздрогнули, переглянулись и, не сговариваясь, замолкли, сжав покрепче рукояти сабель и стараясь дышать как можно тише – а вдруг проснется, ведь пьяный колдун – это будет почище, чем голодный, и кому, как не ифритам было о том знать.