Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Не-е, осел полегче будет, – не согласилась Зарифа.

– Ну, тогда – фу-у! – тогда как слон… очень вонючий.

– Не-е, до слона он точно недотягивает. Даже до вонючего.

– Ты лучше держи его, а то…

– Дочь наша, Буду-ур!

– Отец! – всполошилась Будур, а девушки выронили Нури, и тот опять ударился головой.

– О-ох!

– Что вы стоите? Запихивайте его скорее! Ну же! – негодующе топнула Будур.

– Слушаемся, о госпожа!

Девушки, сопя от натуги, насилу затолкали спящего Нури в носилки и прикрыли накидками.

– Хр-р-р!!!

– Да что ж такое! Заткните ему чем-нибудь рот, наконец!

– Чем, о госпожа?

– Чем, чем? Не знаю чем.

Принцесса схватила со своего ложа шальвары и бросила их девушкам.

– Но…

– Я сказала… – Будур гневно свела брови.

– Хорошо, о госпожа.

Девушки забрались в носилки и долго возились там. Наконец звуки храпа стихли.

– Все, госпожа! – доложили девушки, выбравшись наружу, и низко поклонились.

В дверь осторожно постучали, те открылись, и на пороге комнаты возник султан.

– Дочь наша, видишь, мы даже постучали, – похвастался повелитель правоверных.

– Что очень учтиво с вашей стороны, отец, – поклонилась Будур, косясь на носилки.

– Ты собираешься в баню?

– Да, отец.

– Очень хорошо, – покивал султан огромной чалмой, которую на всякий случай придержал слуга. – Мы пришли тебе сообщить, дочь наша, что все исполнено, как ты и просила, и теперь уж точно препятствий к твоей женитьбе никаких быть не должно!

– Разумеется, отец, – опять поклонилась Будур.

– Что-то ты слишком смиренна сегодня, дочь наша. Не задумала ли ты чего?

– Что вы, отец! Разве я могу.

– Смотри у нас, – погрозил пальцем султан. – Но что за дурной запах в твоей комнате? – принюхался повелитель правоверных. – И этот разгром… Ты… пила?!

– Совсем капельку, отец. – Будур с досады скрипнула жемчужными зубками. – Для смелости, ведь у меня сегодня такой день.

– А! Если только капельку и в такой день, – немного успокоился султан. – Но откуда тогда столь отвратительный запах?

– Я задела столик, отец, и вино пролилось, – с горечью в голосе произнесла Будур, хмуря брови: «Да уйдешь ты наконец или нет? Вот же навязался на мою голову!»

– Ах, пролилось? Тогда все понятно.

– Да, отец!

– Не понимаем, почему ты так нервничаешь, дочь наша.

– Я хочу еще сегодня выкупаться в бане, а до нее неблизкий путь.

– О, конечно, разумеется! Мы будем сопровождать тебя.