Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

Замяли базар, сменили тему, – предложил Максим, преданно глядя джинну в огромные лучистые глаза-блюдца.

– Ты, смертный… – наконец смог продолжить начатую фразу джинн.

– Да, увы, – развел руками Максим, – ты опять прав, но что я могу поделать – все мы смертны.

– Ты… – Джинн начинал медленно косеть. Один его глаз налился пурпуром, а другой стал пронзительно зеленый с переливами.

– Удивительно богатый словарный запас. Слышь, Ахмед?.. Не слышит. Вот что ты с ним будешь делать? – всплеснул руками Максим и, изображая крайнюю неловкость, пару раз легонько хлопнул в ладоши.

– Ладно, если тебе больше нечего сказать, то я пошел? – указал Максим на выход.

– Стой, смертный! – пришел в себя джинн.

– Стою, – замер Максим на полушаге. – О, а ты сердитый дядька, как я погляжу! – шутливо погрозил он пальцем джинну.

– Зачем ты это сделал, отвечай?! – навис над Максимом джинн.

– Как тебе сказать? Честно говоря, я и сам не знаю. – Максим пригладил макушку и виноватым взглядом уставился в глаза джинну.

– Прозрение, что ли, нашло. В смысле помутнение.

– Не знаешь? Помутнение? – еще больше распух джинн то ли от неподдельного удивления, то ли от подобной наглости. – Ты издеваешься надо мной?!

– И в мыслях не было. А все Каззан, будь он неладен.

– Какой еще казан? – взревел джинн, всплывая к самому потолку пещеры.

– Уф-ф, как я устал. Да не казан, а Каззан, с двумя «з». Возьмет же себе имя, а я мучайся потом.

– Значит, именно он тебя надоумил? – как-то уж очень ласково осведомился джинн.

– Ни-ни, – протестующе замахал руками Максим. – Он всего лишь вывел меня из себя: то нельзя, это не так, это не получится, там закрыто. И… вот результат, – указал Максим на блин с носиком.

– А при чем здесь моя лампа, смертный?

– Я решил тебя освободить! – Максим выпятил грудь колесом. – Одним махом, так сказать.

– Э-э… не понял, смертный, – честно признался джинн.

– Ну как же: кувалда – бац; лампа – в лепешку; джинн фьюить, – присвистнул Максим, повертев пальцами, – свободен.

Все довольны и счастливы, музыка, занавес, литавры, последний аккорд. Кстати, не стоит благодарности.

– Ты – сумасшедший? – догадался джинн.

– Нет, я Максим.

– Махмус? – опять надвинулся на Максима джинн, и его клубящиеся брови взлетели высоко вверх.

– Можно и так. Некоторые при этом еще добавляют Грозный, но я не настаиваю, – скромно добавил он.