Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– О добрейший и всемилостивейший! – завопил главный визирь и побежал к отхожему месту, но дверь с грохотом отворилась, и на пороге возник Нури собственной персоной. Юсуф остановился, уставившись во все глаза на сына. И все, кто был в бане, обратили на него взоры, ибо ничего подобного они еще в жизни никогда не видели, да и вряд ли увидят.

– Что ты сделал с собой, о несчастный олух?! – застонал Юсуф, потрясая ладонями. – Ты провалился в отхожее место, да?

– Н-нет, – помотал головой Нури. Он явно пребывал в глубоком шоке, что и немудрено.

Нури оглядел себя с ног до головы и брезгливо одернул халат. С молодого человека, бугрясь, отваливалась и стекала на пол отвратительная жижа. По комнате разлился дурной запах.

Султан едва сдержал позыв желудка вывернуться наизнанку и посильнее заткнул нос тряпицей.

Будур уткнулась носом в отцовский халат.

Страже пришлось хуже всех – затыкать рты и носы им было нечем.

– О паршивый осел! – продолжал кружить Юсуф вокруг сына.

– Но я ничего не делал, отец, – уперся Нури. – Меня подбросило вверх, а потом я оказался там… внизу.

– Иди же, дуралей, принеси извинения великому султану, он ждет тебя! Э-э, – толкнул он в плечо нерадивого отпрыска, обнюхал руку, наморщил нос и брезгливо отер пальцы о стену.

– Нет! – в ужасе воскликнул султан. – Не приближайся к нам! Мы тебя и оттуда хорошо слышим.

Нури остановился посреди комнаты.

– Говори же! – зашипел на него отец, зажимая пальцами нос.

– Я… А что говорить?

– О Аллах, за что ты ниспослал мне подобного дурня? Говори: «Я виноват, о великий султан!»

– Виноват, – послушно пробормотал Нури.

– Полностью!

– Полностью, – согласился Нури.

– Да нет же, говори полностью!

– Что говорить?

Юсуф влепил себе пятерней в лоб и застыл столбом.

– Нам все понятно. – Султан устал ждать, да и вонь порядком измучила его. – Мы не видим в нем раскаяния.

– Он раскаивается, о султан! Но он очень стеснительный.

– Хорошо, – сдался султан, желавший как можно быстрее покинуть баню, выйти на улицу и вдохнуть чистого воздуха. – Пусть приведет себя в порядок, а после, когда он перестанет стесняться и источать миазмы, мы его выслушаем. Но если он опять…

– Нет, нет, о наидобрейший из султанов. Я лично прослежу.

– Да будет так! – кивнул султан и, стараясь сохранять величественный вид, направился к дверям на улицу.