На пышных полях Фракции

— Окунь что ли зачах или вино, пока бегало, скисло?

— Все гораздо хуже, — заламывая руки и ноги, простонал Анаферон. — Нам нужно срочно раздобыть порнтного.

— А я тут при чем? — негромко пожал плечами Петя. — Ты, что-то путаешь, Анафероша. — У меня, конечно, в наборе конечностей, который ты мне в прошлый раз наколдовал, есть ножницы и клешни, но они как-то больше по металлу. Если хочешь, могу твоему порнпринцу блинницу сварганить для смены лиц или золоченый скафандр.

— Да какая там блинница, — в четыре ручья разрыдался Анаферон.

— Он хочет стать неотразимым.

— Так что же ты раньше молчал, — обрадовался Петя. — Надо просто убрать из дворца все зеркала, чтобы никто в них не отражался.

— А это поможет? — недоверчиво покосился Анаферон, на всякий случай скорчив рожу зеркалу, пока прекрасная эльфийка, сбросив замызганный фартук, щекотала Петю своими щёчками с нежной опушкой, напоминавшей неизвестный в этих краях плод.

— Ну, если тебе не лень колдовать, можешь превратить его в хамелеона или сделать вампиром, — не унимался Петя, сердце которого при виде прекрасной эльфийки учащено сжималось и разжималось.

— Да куда ж его превращать, — подал голос сомелье Штопор. — Он и так вампир настоящий и есть.

— Вернее сумчатый эльф, — уточнила прекрасная эльфийка, прекрывая прозрачную фигуру рассыпчатым неглиже.

Анаферон посмотрел, как она заглатывает обратно свою любимую камею, запивая ее искристым вином, которое продолжало переливаться, стекая по прозрачному пищеводу.

— Ну, Петенька, а ты подал мне идею, — пробормотал маг, потирая дверные ручки.

В смысле, обрабатывая после порнпринца антисептиком все поверхности.

Встреча на высшем уровне с главами Гильдии, Ассоциации, Ассамблеи и Кружка прошла на высшем уровне. Все лежописцы и выжописцы особенно отмечали необычный облик порнпринца, который полностью сливался с обивкой зала. Его высочество отчаянно икал, пытаясь проглотить камею, но под восхищенными взглядами держал лицо блином, лишь иногда меняя маски, которые усердно пекли на изготовленных Петей биннницах особые церемонии.

Надо же было как-то скрыть от глав соседних государств свою полную прозрачность. Хорошо хоть на этот раз заклинание сработало чисто, и внутренности августейшей особы не просвечивали наружу. Порнпринц все равно чувствовал себя обманутым.

— Попадись мне только этот серо-буро-малиновый маг, — бормотал он про себя, нервно перебирая в вазе россыпь драже.