Драконоборец

Наверное, подъем по длинной лестнице, ведущей к парадным дверям дворца, под руку с самим истраном Эль’Тареном стал бы самым романтичным моментом в моей жизни, если бы не удаляющиеся истошные вопли кота. Видно зверюгу за аккуратно постриженными кустами не было, но о его присутствии знала вся округа в радиусе как минимум полукилометра. Как только подошли к дверям, где нас встретил взволнованный мажордом, от которого разило успокоительным настоем так, что окружающим принимать его внутрь было уже не обязательно, полуэльф сообщил, что его спутнице нужно срочно припудрить носик.

Я возмущенно уставилась на него. Получше ничего придумать не мог?!

- Не беспокойтесь, она прекрасно найдет дорогу сама, - остановил Эль’Тарен собиравшегося выделить мне сопровождающую придворного. – Поспешите Лайла, не лишайте нас надолго вашего прекрасного общества. А мы, господин Медэус, давайте приступим к опросу свидетелей.

- Да если бы они были, свидетели-то, - услышала я печальный голос мажордома, удаляясь в сторону ближайшей дамской комнаты.

Заходить в нее не стала, сразу направившись к служебной лестнице на второй этаж и меньше чем за десять минут добралась до цели.

Сад был разбит в галерее второго этажа между жилым и парадным зданиями дворца. Сидящие на резных скамейках вокруг изящного фонтана фрейлины в ярких платьях смотрелись как экзотические цветы среди окружающей их зелени. На мое появление внимания никто особо не обратил, мазнули брезгливым взглядом и вернулись к интересной теме, а именно не сама ли принцесса расстроила помолвку, не желая выходить замуж за пусть и красивого, но уж больно сурового жениха.

- Не говорите ерунды! - с чувством превосходства заявила пышногрудая дама с ярко накрашенными губами. – Она все утро рыдает. Пузырек с каплями успокоительными разбила, видеть никого не хочет.

- И что? - манерно пожала плечами блондинка с шикарными кудрями. – Может она от счастья рыдает, что участи горькой избежала.

Потому и видеть никого не хочет, чтобы себя не выдать. Вы же помните какие она истерики закатывала, когда отец ей о замужестве объявил?

- Да это когда было, - вступила в разговор третья. – Она тогда жениха не видела даже. Только страшилки о нем и слышала всякие. А разве можно не влюбиться в такого мужчину?

- Да ты в каждого встречного влюбиться готова, - отмахнулась от нее пышногрудая. – Только бы замуж позвал.