Неведомые сказки

Сидевшая рядом с ним Сирин расправила крылья, поёжилась и опять нахохлилась.

— Как же жрать хочется... — буркнула она, не отрывая глаз от огня.

Мокошь укоризненно взглянула на птицу, шумно сглотнула, потом незаметно вытащила маленький ножик и начала отпиливать очередную полоску аппетитно пахнущей кожи от Велесова тулупа.

— Всем хочется, — развёл руками ничего не замечающий Велес. — Тебе-то что, какая-нибудь восторженная дурочка в Третьяковку сходит, картиной впечатлится, кинет лишнее зёрнышко своему попугайчику — вот тебе и пожива, овёс всяко лучше чем ничего.

Меня вот разные ваши васнецовы не рисовали, никто и заскорузлой корочки не догадается пожертвовать, но я же как-то терплю, не жалуюсь!

— Иди вона травку поклюй, — предложил птице язвительный Перун. — Может, откормишься, мясца нагуляешь — я такой курячий кулеш сделаю, м-м!

— Сам иди, петух бородатый! — с возмущением воскликнула Сирин и принялась подробно перечислять, куда именно идти.

Боги восхищённо слушали: ругаться птица умела как никто другой.

Мокошь наконец отрезала кусок кожи от тулупа, воровато оглянулась и начала его жевать. Чуткий Стрибог на секунду отвлёкся на подозрительные звуки, но слушать Сирин было интереснее, и он опять повернул голову к матершиннице.

— Ну где же Морозко-о-о-о?! — застонала Лада, с лёгкостью перекрывая своим звучным голосом вопли Сирин. — Уж никакой моченьки не остало-о-о-ось! Нету жертвушек котору сотню ле-е-ет! Уж иссох от голода живо-о-от!

Она медленно и не без удовольствия провела руками по плоскому животу и начала оглаживать стройные бёдра.

Стрибог с восхищением цокнул языком и проглотил скопившуюся во рту слюну.

В это время прямо в воздухе возникла дощатая дверь, тут же распахнулась, и в тёмном проёме появился щекастый Морозко с огромным мешком на плече. Дружный радостный вопль сотряс весь вирий, боги кинулись к старику и чуть не задушили от радости.

— Спаситель ты наш! — в промежутках между поцелуями пищала Лада.

— Что б мы без тебя делали!

— Ну, дорогуша, если в каждом доме иметь постоянно действующий жертвенник, то легко быть добрым, — бросила завистливая Мокошь, не забыв, впрочем, запустить руку в мешок за колбасой...

* * *

Люди уже час как разошлись по спальням, и кот Васька задремал на тёплом кухонном подоконнике, изредка косясь сонным глазом на копошащиеся внизу ночные автомобили.