Неведомые сказки

Сам с коня величиной, разговариваешь аки человек урождённый, промеж звёзд летаешь, знаешь, где диковинки разные спрятаны. Но самое непонятное в тебе — доброта нечеловеческая. Пожалеть незнакомца, заплутавшего в чащобе, а потом провести его за ручку через такие опасности — на такое и из людей мало кто способен!

Волк ничего не ответил, лишь уголок пасти искривился в грустной усмешке.

Расставшись с Иваном, зверь скользнул между деревьями и затрусил по едва заметной тропке вглубь леса. Наконец он остановился посреди небольшой полянки, потянул носом воздух, сел по-человечьи на корягу и очертил лапой в воздухе круг.

За когтями потянулись золотистые нити, воздух вокруг зверя помутнел и слабо засветился. Внезапно мохнатое тело за молочной пеленой искорёжилось судорогой и поплыло, как воск под лучами солнца: уши съехали по разные стороны головы, в одно мгновение исчез хвост, шерсть укорачивалась и постепенно втягивалась под кожу...

— Всё ты правильно говоришь, Ванечка, — пробормотал обнажённый мужчина невероятной красоты, потягиваясь и с опаской косясь на небо.

— Оборотням везде ох как тяжело приходится. Но что поделаешь, жить-то надо...

Наметив просвет между соснами, он взмахнул крыльями и устремился ввысь.

Несчастный случай

Уже почти сутки Иван гнал коня без передышки. В конце концов ноги у бедного животного начали заплетаться прямо на скаку, и наезднику волей-неволей пришлось дать роздых и ему, и себе — в расчёте на то, что преследователи окажутся менее выносливыми. К тому же Иван крепко надеялся, что минувшей ночью охранники яйца делали привал, в то время как сам он безостановочно скакал по большаку, пока солнце не утвердилось в зените.

Дорога на этом участке пролегала у края леса, так что насобирать хвороста юноше не составило труда. Аккуратно снимая зубами с прутика очередной кусок жареной утятины, он вытащил из-за пазухи тряпичный свёрток и бережно приподнял засаленный край.

Изнутри на него уставился небольшой чёрный глаз.

— Отпусти... — послышался глухой голос.

— Не могу.

Прости, — не прекращая жевать, помотал головой Иван.

— Отпусти-и-и... — заскулил неизвестный из свёртка.

— Да разве б я тебя держал, коли короля Кощея можно было б одолеть без того, что у тебя там спрятано? — Иван моргнул с состраданием, шумно вздохнул, спрятал тряпицу в седельную сумку и аккуратно опустил на землю.

— Ты не думай, я не душегуб бессмысленный, — бубнил полусонный Иван, расстилая попону. — Всё живое люблю: и зверя, и птицу, и рыбу, и зелень всякую.