Неведомые сказки

Мимо с гиканьем прокатился клубком мохнатый вьюжник — редкий гость в здешних местах. Волк заинтересованно потянулся к нему носом, но тот отпрыгнул в сторону и быстро помчался вниз по дороге, яростно плюясь и ругаясь на незнакомом языке.

Волк лёг на снег, положил голову на сложенные впереди лапы и закрыл глаза. Его сны всегда были причудливыми и интересными. В этот раз он, предводитель войска великанов, одним взмахом лапы повергал на землю рослого одноглазого воина с косичками, выбивающимися из-под рогатого шлема, другим ударом могучих когтей раскалывал пополам землю, а затем взмывал в воздух и долго летел с солнцем в зубах меж звёзд над гибнущим миром.

Внезапно он почувствовал, как кто-то крепко ухватил его сзади. Сотканный из звёздных лучей рак зажал клешнёй волчий хвост и всем своим видом показывал, что отпускать не собирается. Предводитель великанов грозно ощерил клыки, но тут небесный охотник наставил на него пищаль и выстрелил.

Волк вздрогнул и проснулся. Вверху по реке треснула ещё одна льдина, за неё ещё две.

Обернувшись, он обнаружил, что прорубь полностью затянуло ледяной коростой. Волк зажал в пасти заранее приготовленный сук и, неуклюже изогнувшись, пробил им стеклистую корку в нескольких местах, затем с трудом выдернул хвост и внимательно его осмотрел.

На самом кончике хвоста болтался небольшой ёрш. Волк покрутил хвостом, но челюсти у ёршика оказались не по размеру сильными.

— Ты что, дурак? — задумчиво спросил волк.

Ершишка следил за ним костяным невыразительным взглядом и ничего не отвечал.

Волк аккуратно взял его зубами, резко дёрнул мордой, в момент лишившись изрядного клочка волос, и бросил в воду.

Долгое время ничего не происходило. В глубине реки сновали большие и малые тени. В дальней роще кто-то ухнул, зловеще хохотнул и затих. На дороге ловко работали широкими прозрачными языками ледяницы, оставляя на исчёрканном полозьями снегу длинные скользанки. Луна сочувственно смотрела вниз и молчала.

Волка опять начало клонить в сон.

«Не спать! — одёрнул он себя. — Тебе лису домой везти. А перед этим надо будет выдержать всё, что эта шельма придумает. Догадаться и выдержать. И не подать виду, что всё понимаешь. А то она расстроится и будет неделю на меня дуться. А неделю её не видеть — это слишком тяжело. З-задави меня медведь, когда же я наконец соберусь с силами и признаюсь рыжей, что люблю её? Да никогда, наверное...

Хоть бы поесть чего-нибудь принесла».