Очень наглая ведьма

До прихода в армию Танатара Т’рорского каждый день восточников был наполнен ожиданием полного и окончательного проигрыша. Такие мелочи, как индивидуальность имени, уже перестали что-либо значить.

Я заворожено слушала Диса. Я ничего не помнила о Западно-Восточной войне, а те скромные знания, что у меня имелись, я получила от учителя на одном-единственном уроке истории, где за час мне была изложена вся история Пантея с самого сотворения. Естественно, детальностью и точностью эти знания не отличались.

– Война истощила казну княжества, – продолжал рассказывать Дис. – Что, как следствие, привело к повышению налогов и цен. Многим деревенским жителям денег едва хватало на то, чтобы прокормить семью. О такой роскоши, как покупка своему ребенку индивидуального имени, и речи быть не могло. Конечно, знати и зажиточных крестьян это коснулось в меньшей степени, поэтому большинство Уланн, Риджей, Кантов и Аш было среди бедняков. А еще лет за двадцать до окончания войны ходили слухи, что если назвать первого сына Риджем, первую дочь Уланной, второго сына Кантом, вторую дочь Ашей и так далее, то Вэйде-нир будет к ним благосклонна и не даст погибнуть зазря.

Сама понимаешь, отчаявшиеся люди, не знавшие, какой их день станет последним, хватались за любую соломинку, лишь бы позволить своим детям пожить немного дольше.

Это было жутко. Как бы ни было плохо сейчас, представить, что ты готов отказать своему ребенку в личном имени из-за пустого слуха, было трудно.

Насколько безнадежной являлась жизнь восточников, если дошло до такого?

– Кстати, с чего вдруг такой интерес? – отвлек меня от грустных размышлений Дис, которому надоело изображать из себя знатока истории.

Мои руки против воли сжались в кулаки, а голова опустилась.

– Я… – начала я, но мой голос сорвался. Я прокашлялась и снова попыталась ответить: – Я, кажется, нашла зацепку, которая может привести меня к моему прошлому.

Теплая рука легла мне на плечо и чуть его сжала.

Никаких глупых слов, вопросов или восторгов. В такие моменты Дис на удивление тактичен, и я была ему за это благодарна.

Мое прошлое… То, что я отчаянно пытаюсь найти вот уже тринадцать лет. У меня нет ничего – ни настоящего имени, ни детских воспоминаний, ни друзей, ни родственников. Даже мое нынешнее имя, Хоранна Черно-белая, было дано мне учителем после того, как он понял, что я ничего не помню.