Очень наглая ведьма

Нет ничего приятного в том, чтобы знать всю подноготную человека, да еще и с таким скверным характером.

Стряхнув остатки чужих мыслеобразов, я сфокусировала взгляд на Хозяйке. Удивительно, но та стояла, скрестив когтистые лапы на груди, и насмешливо ухмылялась. Кажется, до нее не дошло, в чем именно заключалось использованное мной заклинание, и поэтому нечистая была уверена, что я только что опозорилась.

— Я думала, что ты просто доверчивая идиотка, чье сердце разбил столичный маг, — намеренно тихо и неторопливо проговорила я, — но подобной дурости я от тебя уж точно не ожидала.

Мне и в голову не могло прийти, что ты… детоубийца.

Детоубийство, намеренное прерывание беременности, аборт. Грех, за который Боги, пусть и Мертвые, не прощают. На Западе избавление от нерожденного ребенка считается довольно обыденным делом, но на Востоке, где божественные законы впитываются с молоком матери, это непреложное табу. Даже для меня, ярого приверженца западной культуры, детоубийство остается чем-то диким и противоестественным.

И нет ничего удивительного, что проклятье настигло эту крахрагу — спровоцировав выкидыш, Варга навсегда потеряла способность иметь детей. Для женщины из деревенской глубинки это конец, после которого уже нет ничего: ни любви, ни жизни, ни счастья. Остается только тоска, сожаление и боль, а от них уже и до всепоглощающей ненависти недалеко. 

Не знаю, что такого увидела Варга в моем взгляде, но ее это привело в бешенство.

Вскинув правую руку, нечистая утробно, как раненый бизур, взревела. Прежде, чем я успела сообразить, что вообще происходит, меня сбило с ног, и я с противным чавканьем впечаталась спиной в грязь.

— Мышонок, ты в порядке? – раздался над ухом хрипловатый шепот, наполненный болезненной, предназначенной явно не мне нежностью, от которой мне захотелось выть.

Картинка перед глазами перестала расплываться, и я, наконец, смогла понять, что это Кельтар повалил меня на землю, прикрывая собой от десятков бункуш, ядовитых одноглазых тварей, примитивных, но опасных в больших количествах.

Одного укуса мне хватило бы, чтобы несколько часов корчиться в агониях и судорогах, захлебываясь желчью. Архидемон, конечно, повыносливее жалкой ведьмы, но сразу полсотни бункуш, облепивших его со всех сторон, вывели Люцифеля из игры.

— Не смей называть меня подобными прозвищами, — прошипела я и отпихнула Кельтара в сторону, чтобы не мешал.