Принудительный квест

Заинструктированный Грут молча открывал рот, хотя видно было — деятельная натура курсанта прямо-таки вопиёт против этого.

— Пыль-пыль-пыль-пыль

Марширующих сапог!

И отдыха нет на войне солдату!

— орало отделение, скрываясь за поворотом. Едва центурион исчез из виду, Грута, не переставая горланить песню, начали освобождать от ноши. Шлем забрала Стрекоза, ранец - Бубенчик, кирасу ухватил Шеппард, а самого сильвари Чип усадил себе на шею.

— Ты-ты-ты-ты

Пробуй думать о другом!

Незамысловатый ритм бессмертных сток английского поэта отлично ложился на марш, задавая темп и не сбивая дыхания.

Отделение шло без отдыха, чередуя бег с быстрым шагом, и меняясь дополнительным грузом — снаряжением Грута и им самим. Иногда Груту давали идти самому, но ровно до момента, когда его бодрость падала до опасного значения.

Даже в игре приходилось экономить силы. Спасала лишь песенка, вгоняющая в подобие транса.

— Счёт-счёт-счёт-счёт

Пулям в подсумке веди.

Чуть сон взял верх —

Задние тебя сомнут…

И вот впереди замаячил финиш.

Грута, не опуская на землю, принялись экипировать обратно, словно верные оруженосцы своего рыцаря в дремучем средневековье. Затем Бубенчик и Шеппард, держа сильвари на сомкнутых руках, чуть приотстали от короткой колонны.

— Шагом! — заорал Чип.

— Грязь коростою на обмотках мокрых! — подхватили остальные.

Отделение, не переставая петь, шло рысцой. За сто метров до финиша Бубенчик и Шеппард взяли разгон.

— Марш хищных птиц вместо райских голубиц! — вплелись их голоса в общий хор.

По этому сигналу отделение разомкнуло строй. Шеппард и Бубенчик запулили Грута в образовавшийся коридор, словно шар для боулинга.

— И солдаты не придут с передово-о-ой! — победно возопил разогнанный сильвари.

— Вот засранец, не удержался-таки, — вздохнул Ход.

Грут стремительно приближался к финишу. Ноги его, казалось, превратились в два полупрозрачных круга, как у мультяшного зайца, съехавший шлем колотил по затылку, ранец пригибал к земле, но настырный сильвари не сдавался.

На ходу хлебая из фляжки, он пулей миновал финишную черту, пронёсся еще с полсотни метров и обессилено рухнул на дорогу.

— Вот тебе и задохлик, — услышал Чип реплику важного ирха с алым гребнем на шлеме.

— Да, неожиданно, господин трибун. Оценка — отлично, — согласился центурион, делая отметку на табличке.