Тень основателя

Если бы мое старое имя только прозвучало в местах моего нынешнего обитания, то я, без сомнения, быстро бы утратил эту столь дорогостоящую часть своего тела. Что было бы для меня весьма печально. Чем бы я тогда кушал? 

Внезапно прекратив смех, призрак уставился на меня тяжёлым взглядом красных глаз. 

- Ты выбрал. – Веско промолвил он, а затем, коротко приказал: - На колени!

Ни запротестовать, ни хоть как-то возразить я попросту не успел. Ноги подогнулись сами, и больно ударившись коленками о грязный пол, я замер перед Драконом.

Первый император, и будучи призраком, оставался повелителем, и противостоять его приказам у меня просто не получалось! 

Глядя на взмывающий надо мной призрачный меч, я тоскливо думал о недоеденной курице, и о том, что, описывая исключительную правдивость Дракона в плане казней, историки все же кое в чём ошибались. Как оказалось, не так уж он в этом деле и скрупулезен. Обещал-то вырвать мне сердце, а не отрубать голову! 

Вы знаете, что такое счастье - чистое, беспримесное и не рассуждающее? Я теперь знаю.

Счастье - это когда занесенный над твоей головой меч мягко опускается на плечо, а вместо мягкого голоса Темной Леди, приветствующей вас в своих владениях, ты слышишь торжественное: «Встань, паладин Империи. Пусть это будет последний раз, когда ты стоял на коленях», - произнесенное торжественным голосом императора. 

Паладин. Он сделал меня паладином!!! Вот же …! И даже - … …!!! Уж лучше бы я попросил курицу! 

Встав с коленей, я первым делом проверил свои штаны.

Как ни странно, там было сухо, и не имелось ничего лишнего. Затем я помолчал. Потом помолчал еще. И еще. 

Нет, мне, конечно, очень хотелось искренне и образно поблагодарить Первого Императора за его действия, но если, выбирая между паладинством и жареной курицей, я однозначно предпочел бы курицу, то выбор между возможностью высказать свое мнение и вырванным сердцем был отнюдь не так прост. В смысле – высказаться хотелось, и даже очень. Но жить хотелось больше.

Так что я молчал. 

***

- Ну и чем ты сейчас недоволен? 

Гримаса на лице потомка была столь выразительна, что по ней можно было легко разобрать все те непечатные выражения, что он мысленно посылал в мой адрес. Умен, ничего не скажешь. Впрочем, сейчас он вряд ли может представить все размеры подложенной мною ему свиньи. Пока что он может различить разве что небольшой кусочек высовывающихся из гигантской грязной лужи политики сальных окороков.