Черти

Как ангел Дормидон лазил в ад

Профессор Агафон Архипович Скорлупанов-Штымп, автор 20 научных трудов и лауреат государственной премии, знаменитый в учёном мире гений и гроза студентов, автор двадцати монографий и тысячи статей, помер. И всё бы хорошо, но в раю его не хотели брать, а в аду не было вакансий. И тогда ангел Дормидон решил поговорить с Дардаротом, чтобы уладить дело. Если бы начальство узнало, что Дормидон спутался с нечистой силой, его бы тут же уволили. В курсе этой афёры был только райский охранник на таможне, которого Дормидон убедил, что всё будет ништяк.

Запудрив мозги охраннику, Дормидон отправился в ад. До адских врат его довезли знакомые ребята в летающей повозке, запряжённой райскими птицами (ребята были из тех мутных личностей, которые непонятно чем занимаются и которых полно везде, даже в раю), а дальше ангел потопал на своих двоих. Он никогда ещё не ходил на большие расстояния, кроссовки были малы, и он стёр пятки.

В половине второго ночи черти увидели оборванного странника с двумя потрёпанными крыльями, вспотевшего, обросшего и матерящегося на чём свет стоит.

Один из чертей, по имени Агиуцэ, вышел с фонариком на улицу, чтобы рассмотреть странника. Вид у Дормидона был жалкий. Нимб, вместо того чтоб висеть над головой, сполз ему на шею и болтался при каждом шаге непутёвого ангела.

— Ты кто? — спросил Агиуцэ.

— Дормидон, — представился Дормидон. — Ангел.

— А чего такой обтрёпанный?

— По причине дальнего пути.

— А какого чёрта ангелу делать в аду?

— Явился я сюда, дабы обсудить с Дардаротом одно дело.

— Заходи покамест ко мне, — предложил Агиуцэ.

Ангел потоптался на крыльце и вошёл в чертиную хибару.

— Кого это ты привёл? — подозрительно спросила Мегера.

— Гостя, — отвечал Агиуцэ. — Подавай на стол, супруга.

Пока муж и жена беседовали, ангел давил на себе вшей, которых уже успел подцепить. Наконец семья и гость уселись за стол.

— За встречу рая и ада, — провозгласил Агиуцэ, поднимая стакан самогона.

— Я не пью, — сказал Дормидон.

— Небось не узнают.

Они чокнулись и выпили. Дормидон хотел закусить, но, поддев на вилку жареного ужа, стушевался.

— Ешь, ешь, — подначивал Агиуцэ.

Отбросив сомнения, Дормидон решил не поддаваться косности мышления и съел всего ужа. После второго стакана он почувствовал себя легко и свободно, несмотря на постоянную икоту. Когда под утро они, опираясь друг на друга, выползли из хибары, невозможно было понять, кто из них чёрт, а кто ангел.